Ева с улыбкой наблюдала за разговором и чувствовала, как постепенно разжимается обруч вокруг сердца. Все живы, им удалось избежать ловушки, нужно радоваться, а не заниматься самоедством. От нее ничего не зависело, и ее вины в смертях нет, так что хватит страдать. Все в прошлом, следует проанализировать ситуацию и идти дальше. Но этим она займется завтра утром, а сейчас…
— Хозяин, в комнату воды прикажи натаскать.
— Так, может, баньку подтопить? Со вчерашнего дня горячая, пока изволите откушать, как раз опять раскалится.
Здесь есть баня? Да кто же в своем уме от бани откажется? Ева готова была расцеловать толстячка с хитрющими глазами в обе щеки, но не успела, вперед вышел Бурхун.
— Где ты видел, чтобы благородная шата как крестьянка в бане парилась? Слышал приказ? В комнате лохань поставь да воды горячей наноси.
— Стоять! — Ева бросила на наемника недовольный взгляд. — Я пойду в баню.
Бурхун посмотрел на нее как на душевнобольную и тяжело вздохнул:
— Хозяйка, местная баня топится по-черному. Вы дама деликатная, угорите с непривычки.
— Ничего, — отмахнулась Ева, предвкушая горячую парилку, веник… — И воды колодезной пусть пару ведер принесут! — крикнула она в спину трактирщику.
Наемник буркнул что-то под нос про глупых балованных девочек, но громко возмущаться не посмел. И на том спасибо.
Бурхун отправил гонца за местной лекаркой, а Лю с Евой поднялись на второй этаж в «номера». Комнатки им достались маленькие, но чистые. На кровати лежал матрас, набитый свежим ароматным сеном, которое пахло на всю комнату, забивая другие запахи. Белье принесет горничная, она и застелет постель. Что еще надо для счастья? Тканый половик на выскобленном добела полу, маленький стол, стул да прибитая к стене вешалка. Не королевские хоромы, но Ева была и им рада.
Удобства ожидаемо нашлись во дворе, причем уборная для благородных господ закрывалась на амбарный замок. Внутри была тумба «а-ля унитаз» со спинкой как у стула, к стене прибит умывальник, на нем лежал брусок мыла, а рядом на длинной веревке крепился ковшик, видно, чтоб не утащили с собой аналог местного биде. На гвозде висел чистый рушник, а на полочке стоял благоухающий букет цветов. Ключ от этого заведения Еве торжественно вручила жена хозяина. Дородная и краснощекая тетка с гордостью сообщила:
— У нас все как в столицах, чай не совсем в захолустье живем. Благородным людям завсегда почет и уважение, а эти, — она махнула рукой в сторону ржущих наемников, — все равно не оценят удобств. Мужики!
— Да-да, — с умным видом покивала Ева и добавила: — А еще в столицах ныне в моде книжки фривольные или журналы модные класть в кабинках, дабы при длительном уединении было чем себя развлечь.
Судя по задумчивому взгляду тетки, ее мужа ждут весьма сильные потрясения.
В трактир они с Лю спустились, умывшись и переодевшись. Ева отдала в стирку одежду, радуясь в очередной раз, что у нее есть пара лишних монет, и можно рассчитаться с прачками.
В общем зале их ждал накрытый стол, за которым уже сидел Бурхун. Он тоже умылся и сменил рубашку, но вот хмурое выражение лица сменить забыл.
— Нашли лекарку? — спросила Ева, садясь напротив.
— Да, с этим проблем не будет.
— Я заплачу.
Мужчина кивнул, их наем подразумевал, что расходы несет наниматель, и Ева это очень хорошо помнила. Она благодарно взглянула на Лю, стараниями которой у них теперь имелись деньги, и совесть ее за поступок Золотой Змеи совсем не мучила.
— Все думаешь, кто призвал таля? — спросила Лю и легким движением остановила руку Евы, когда та потянулась за хлебом. — Не спешите, ваша светлость.
Она подвинула к себе доску с хлебом и, прикрыв глаза, понюхала его, потом точно так же поступила со всеми блюдами.
— Можно есть, здесь нет ни одного известного мне яда.
— Хочешь сказать, что ты на нюх можешь определить отраву? — удивилась Ева.
— Большинство, — кивнула Лю и, оторвав от курицы ногу, впилась в нее зубами. — Так о чем думаешь, Бурхун?
Ева проследила, как острые зубки перемалывают хрящи, и последовала примеру Сюнь. Курица оказалась суховатой, но Еве все равно казалось, что она ничего вкуснее в жизни не ела. Она положила себе овощей, отломила ломоть еще теплого хлеба и на несколько минут выпала из реальности. Ее спутники не отставали, они молча жевали, запивая еду ягодным компотом, и каждый думал о своем. Ева размышляла о тале. Этот паршивец опять исчез, так и не ответив ни на один вопрос. Враг он или друг? И что ему нужно от Евы? А еще очень интересно, о каких способностях он говорил, и чем они отличаются от силы заклинателей.
— Лю, что ты знаешь о моем дяде? — спросила Ева, когда первый голод был утолен, а подавальщица принесла горячий чай и большой ароматный яблочный пирог.
— Наверное, о вашем дяде я знаю больше, — ответил ей Бурхун. — Ему пятьдесят два года, он вдовец, имеет трех сыновей, умный, хитрый, злопамятный и очень не любит, когда его приказы нарушают.
