Доктор Мерфи целый день гулял с Аликом по пляжу, они играли, разговаривали, соревновались между собой в каких-то компьютерных играх, и под вечер он сказал, чтоб утром я заехала к нему. К тому времени он уже должен был проанализировать тесты и продумать рекомендации. Короче, всё оказалось прекрасно. Мой ребенок обладает высоким уровнем умственного развития, усидчив, общителен, восприимчив, у него отличная память и в нём заложены хорошие моральные качества. Без ложной скромности скажу, что во всём этом я не сомневалась. Он не первый мальчик, которого я воспитываю. И всё же одно «но» обнаружилось. И это «но» состояло в том, что ребенок должен общаться со сверстниками, играть в коллективе равных и привыкать жить в человеческом обществе. Это действительно проблема, и мне это ясно. Но где взять сверстников в рокнарских джунглях, где на мили вокруг только пальмы, экзотические звери и скучающие на своих виллах миллионеры? Мой малыш уже год как не видел другого человеческого ребёнка. Он играет с собакой, молодой тюленихой и морским змеем, умеющим рассказывать сказки, от которых даже я засыпаю на второй фразе.
Вот эта проблема и засела у меня в голове с утра. Я чуть не провалила тренировку, которую ждала целый месяц. Лучшие фехтовальщики Земли приехали к нам на предолимпийские сборы, а я сумела одолеть лишь троих новичков, а остальные поединки ценой невероятных усилий свела к ничьей. Наверно бедняги так и не поняли, ради чего я упросила разрешить мне поучаствовать в их занятиях.
Ещё по дороге домой, пролетая на своём катере над Великим рокнарским Океаном, похожим сверху на заснеженные равнины Антарктиды, я маялась над решением новой проблемы и недобрым словом поминала Кристофа. Этот мужчина — моё наказание за те грехи, которые я совершила в прошлом браке, когда мой муж сидел тихонько на Земле, разрабатывая многоуровневую защиту Солнечной системы, а я носилась по всей Галактике, как сумасшедшая комета. Теперь я сижу дома на Рокнаре, а мой супруг… Кстати, я так и не поняла, где он сейчас. Это было в прошлый вторник. У него кончились сигареты, и он улетел на часок в столицу, а вечером позвонил с Пеллары и сказал, что завтра у него рейс на Орму, с Пейлы он со мной связаться не сможет, но с Тиконы обязательно позвонит. И не позвонил. А я, видишь ли, должна теперь теряться в догадках, где бы мне раздобыть ещё пару-тройку ребятишек одного с нами вида.
Уже сажая катер на площадку возле дома, я с досадой вспомнила, что опять забыла купить мятных леденцов для тюленихи, и теперь она всю ночь не даст мне спать, жалобно мяукая под окнами. Между прочим, к леденцам Розу приучил тоже Кристоф.
А потом этот удивительный звездолёт на воде. Какой-то неопределённой округло-вытянутой формы и такой же неопределённой чёрно-белой змеино-камуфляжной крапчатой раскраски. Этой штуке видно нравится изображать метеориты или валуны на поверхности необитаемых лун. Я вдруг поймала себя на том, что стою на пристани и придирчиво изучаю незнакомый звездолёт, спокойно покачивающийся на воде в десятке метров от моего дома. Это действительно был очень странный звездолёт, подозрительно напоминающий мне что-то, от чего меня пробирала жуть. Наконец, я решила пойти в дом и выяснить, что всё это значит, и уже на веранде услышала чей-то незнакомый голос, доносившийся из гостиной. Незнакомый, но напоминающий что-то, от чего сердце сжалось в болезненном упоении. Я замерла и прислушалась. Слов своего гостя я не разобрала, но голос Алика прозвучал чётко и уверенно.
— Моя мама самая красивая! — тоном, не терпящим возражений, заявил он.
Это мне польстило. Тем более что тот странный голос, молодой, негромкий и мелодичный, тут же откликнулся:
— Мне нечего возразить на это, малыш.
— А мой папа самый сильный! — выдал Алик.
— Не могу судить, — дипломатично ответил его собеседник. — Не знаком.
— Зато я знаком! — уверенно откликнулся чей-то звонкий басок. — Твой батя, парень, мужик, что надо! С такими лучше дружить. Закурить хочешь?
— Я не курю, — спокойно и с достоинством отказался Алик. — Можешь отдать мне свой кекс.
Стало ясно, что мне пора вмешаться в эту замечательную беседу. Кексы — это те самые грабли, на которые Ал наступает регулярно и с радостью. Несварение желудка его ничему не учит.
