Вновь взгляд в пол, дёрганье плеч, скомканный ответ… Желание помочь девушке, всеми силами старающейся выносить выходки рэпера, и желание предоставить Бульвару право на собственную жизнь, которая сейчас была так далека от интересов когда-то породнившегося с ним блондина. Но неловкая тишина была прервана довольно громко открытой дверью, за которой показалась знойная брюнетка, повлекшая за собой фигуру убитого Миронова.
— Да какого же хрена… — громко выдыхая в перемешанный с духами и резким перегаром воздух, Наташа огромными глазами уставилась на парня, не сразу оторвавшего взгляд от ягодиц удаляющейся красотки. — Ау! Я вообще-то здесь! — повышая голос в несвойственной манере, девушка резко щёлкнула пальцами перед его лицом, заставляя встретиться со своим далеко не добродушным видом. — Ты совсем что-ли с ума сошёл???
Но Глеб лишь медленно собрал глаза в кучу, заметно пошатываясь и разводя руками в стороны, ещё больше разозлив Наташу своей глупой улыбкой.
— Расслабляюсь перед сольным треком, пупсик.
Надоело. Надоело кричать. Надоело бороться. Надоело в очередной раз долбиться в закрытую дверь, спуская все выходки и закрывая глаза на наркоту. Видимо, потеря друга далась куда сложнее, чем потеря девушки. И вглядываясь в пустые глаза будто в последний раз, Наташа, собирая всю волю в кулак, силой приложилась к щеке явно не ожидающего таких последствий Миронова, заставив того отлететь к соседней стене.
— Ты никогда не изменишься…
Фыркает, плюётся, зарождая в глазах небывалый блеск всего злого, что копилось в нём всё это время, выпрямив плечи и надвигаясь на худую блондинку, и явно не желая униматься, даже будучи остановленным крепкими руками Джона.
— Тебе плевать на меня и на всех окружающих! Никогда не изменишься! Никогда! Никогда!!! — с каждой секундой. Громче и громче. Пока блондин не решается на необдуманную фразу, выбивающую Наташу из колеи.
— А ты никогда мне не родишь!
Наверное, Ливингстон слышал подобную тишину, образованную сейчас, только поздно ночью, засыпая у себя дома. И наверное впервые видел, как на глазах меняется состояние зрачков рэпера, будто посекундно осознающего свою глупость.
Но его тело будто сковывает невидимыми цепями, и он будто ловит себя на дежавю, когда видит поспешно удаляющуюся Наташу, скрывающуюся в коридоре и оставляющую за собой лишь удаляющееся эхо шпилек.
— Долбанный. Кусок. Идиота. — На этот раз удар приходится со стороны мулата, и Фараон чувствует сильный толчок, заставивший его отлететь на несколько шагов, но с горем пополам устоять на ногах. — Алкоголь вместо мозгов! А вместо сердца самокрутка…
Странно… Джон всегда был рядом с ним, но в этот раз он летит за Наташей, оставив блондина один на один с пустым коридором.
И чёрт с ними. Пусть оба катятся. В конце концов, девчонка сама знала, на что шла. Знала, чем он занимается, и под чем… Знала, какую жизнь себе прописывает, связывая свою судьбу с его характером.
— Да мне никто из вас не нужен! — кричит, будто самому себе, заваливаясь в ту же комнату и хватая со стола бутылку недопитого виски, тут же прикладываясь к горлышку и вдребезги разбивая стекляшку о стену, как только доходит до дна.
Высокие градусы обжигают горло, а взгляд опускается к мобильному, мирно лежащему на столе.
Резкое движение, набор цифр, заученных наизусть, гудки.
Гудки, гудки, гудки…
Нет ответа. И так в который раз. И снова по проложенному маршруту он неизменно двигается к бару, кидая на стойку смятую купюру и указывая пальцем на новую бутыль.
***
Лёгкий дождь, но он не мешает. Он только гармонирует с этой привычной погодой, радующей отсутствием ветра и приятным после дождевым запахом.
Сминая под собой траву, шатенка шаг за шагом приближается к каменной плите, медленно опускаясь перед ней на колени и укладывая перед собой бордовую гвоздику.
Родное выгравированное имя и полоска между непродолжительными годами жизни вновь заставляют девушку безэмоционально пустить слезу. Будто на автомате. Будто это уже стало ритуалом.
— Давид… — выдыхает, почти не слышно. И так по-доброму улыбаясь, чуть поднимает голову, рассматривая серыми глазами неторопливо проплывающие облака, — я знаю, ты со мной…
Ненадолго погружаясь в воспоминания, пускай и не самые приятные, она старательно отгоняет от себя негатив той жизни, цепляясь за хорошие моменты и мысленно благодаря Бога за человека, который ценой собственной жизни поплатился за её свободу. И пусть он не всегда относился к ней хорошо, пусть иногда переступал черту, и пусть она по своей глупости старалась вырваться в более приемлемую жизнь, одной мысли было не отнять… Если бы не он, в земле сейчас мог бы гнить её труп.
— Мамочка, я замёрзла… — голос пускай и тихий, пускай и на расстоянии множества шагов, но Теона слышит, тут же оборачиваясь и автоматически смахивая слезу, рисуя на лице добродушную улыбку. И напоследок окинув маленькую могилку взглядом, девушка приближается к парню, держащему за руку маленькую брюнетку и нервно поглядывающему на экран мобильного.
— Уже идём, солнышко.
