Мало-помалу, и ожесточенная перебранка наконец закончилась, сменяя сбитый воздух лишь тихим ветром, мешающийся со слабым шумом ливня.
— Подумать только! Этот гандон ещё и права вздумал качать! Надо было ему зубы пересчитать, чтобы только мычать умел, — бурное недовольство блондина продолжалось ещё несколько минут, пока обсуждающая нахальность оппонентов компания двигалась в сторону дома.
— Ребят… — один из них резко замер на месте, заставляя других своим движением сделать то же самое, — а где Джон?
Парни начали оглядываться вокруг себя, но признаков присутствия Ливингстона так и не нашлось, что заставило Фараона с явно выраженной злобой отбросить недокуренную сигарету и в очередной раз громко выругаться на всю улицу.
— Отлично! Теперь темнокожего в ночи потеряли! Я сегодня, блять, напьюсь, или нет?? — не теряя времени, блондин быстрым шагом направился в обратную сторону, предложив идущей за ним компании разделиться и тут же наткнувшись на колкий ответ Бульвара.
— Да, конечно, давай разделимся и все нахрен потеряемся! — разводя руками в стороны, Депо на секунду остановился, выкидывая очередное негодование Миронову в спину. — И вообще, какого хрена он присоединился к нам уже под конец всей этой вакханалии?
— А он всегда дома передёргивает перед стрелками, поэтому опаздывает, — худощавый шатен в кепке хотел отшутиться, но встретил только неодобряющий взгляд Артёма в паре с его средним пальцем, после чего его ждало ещё одно разочарование, заставившее его выплюнуть пару ласковых в экран мобильника. — Ещё и трубку не берёт, мудак…
И пока компания безуспешно окрикивала друга по всем близлежащим районам, мулат спокойно дожидался встречи с тем, с кем жаждал остаться лицом к лицу на протяжении всего вечера.
Вернувшись в общагу, к несчастью, без своей группы поддержки, брат Теоны едва успел повернуть ключ в дверном замке, как сзади на парня налетел Джон, вталкивая того в квартиру и перекрывая все пути к отступлению.
— Сукин ты сын, — повалив на пол Давида метким ударом в челюсть, мулат начал безжалостно избивать и без того покалеченного брюнета, не давая шанса не то что встать, но и сплюнуть сгусток крови, порядком разукрасив лицо ослабленного противника. — Мало того, что ты жизнь ей испортил, так ещё и до самоубийства довёл! — сопровождая свои неслабые удары злобным рычанием, Джон пнул Давида в угол, прижимая его своим весом и доставая из кармана небольшой нож. — Она смылась от тебя практически в никуда, а теперь ты думаешь, что имеешь право угрожать нам, чтобы вернуть её обратно? — мулат чуть надавил холодным оружием противнику на шею, но тот всё-таки успел выдавить из себя несколько слов, заставивших Джона ослабить давление.
— Она…не та…за кого себя выдаёт…
— Что ты сказал? — придвигаясь чуть ближе, чтобы различить мычание Давида, мулат всё же ухватил суть его слов, хоть и не спешил убирать нож, подставив его остриём к пульсирующей вене на шее брюнета и заставив изложить свою последнюю попытку остаться в живых.
— Эта сука уже втёрлась к вам в доверие своим беспомощным видом? — заставляя Ливингстона просто сидеть на месте, слушая каждое слово, Давид выдавил едва уловимую улыбку, вгоняя мулата в ещё большее негодование. — Загнанная старшим братом бедная овечка… Да вы скоро пожалеете, что не вернули её туда, откуда забрали…
Не произнося больше ни слова, Джон наотмашь бьёт парня по лицу, отправляя того в бессознательное состояние и, кажется, совершенно не торопясь покидает его квартиру, попутно щёлкая по пропущенному звонку и договариваясь встретиться с обладателем довольно злого голоса и его компанией уже возле дома.
— Где тебя черти носили? — но парни решают не продолжать наплыв скопившихся вопросов, замечая довольно вздувшиеся и покрасневшие костяшки его рук, когда мулат молча проходит в подъезд, игнорируя негодующих его поведением товарищей.
Запустив за собой в студию полную тишину, нарушаемую только тихими шагами всей компании, что послушно плетётся за уже развалившимся на диване Джоном, Ливингстон молча обхватывает бутылку недопитого пива, салютуя ей озадаченным парням и допивая залпом всё до последней капли.
И молодым людям ничего не остаётся, кроме как синхронно пожать плечами и составить ему компанию. Всем. Кроме одного.
Пригубивший холодный напиток Депо остервенело стягивает с себя толстовку, направляясь в спальню к той самой девушке, из-за которой ему пришлось прилично потрепать нервы. И челюсть брюнета невольно начинает вибрировать от нарастающей злобы, когда он видит мирно спящую шатенку в его же кофте.
“Мы тут за неё жопу рвём уже который раз, а она сопит себе на подушках!”
