- Почту за честь, Александр Фёдорович, только я не думаю, что дело дойдёт до дуэли. Эти петиметры ... это такая парода людей, которая больше говорит о своих достоинствах чем имеет их. - > 'Петиметры', кто такие? Точно, наверное это всё-таки другая реальность... А может, это типа франта? - Господин, которого Вы так изящно посадили на соседний стол - известный кутила Серж Перовский, внебрачный сын графа Алексея Кирилловича Разумовского. Он, конечно, изрядный повеса, но отца боится. Если Алексею Кирилловичу донесут, что он дрался на дуэли, а это непременно случится, отец лишит его содержания. А уж если узнает его дед, Кирилл Григорьевич, что он поднял руку на офицера и инвалида..., боюсь ему вообще несдобровать. ... Наоборот, это Вы можете требовать сатисфакции, ведь зачинщиком были не Вы.
- Ну что ж, одной заморокой меньше. ... Кстати, если быть честным, то этот, как Вы изволили выразиться, прекрасный удар, чистой воды случайность - мой противник был пьян, поэтому чересчур самоуверен и расслаблен, а я, в свою очередь - зол. ... Ох, Иван Андреевич, проблема дураков и дорог в России будет вечной.
Мы поднимались по лестнице на второй этаж. Лестница узкая, поэтому поднимались по одному - я, Крылов и последним Габриэль.
Я спиной почувствовал их удивление.
- Александр Фёдорович, вы позволите записать Ваши слова про дураков и дороги? Видите ли, я, в некотором смысле, литератор. - В его голосе слышались смущение и неуверенность. - В Петербурге я издаю журнал 'Почта духов', поэтому люблю записывать различные острые замечания.
- Да? Странное название для журнала, не находите ли? - Крылов промолчал. - А выражение записывайте, только не на лестнице же Вы это будете делать? Проходите в номер. - Я открыл дверь и пропустил их вперёд. - Кстати, по поводу дураков есть одна весёлая байка. Молодой корнет безнадежно влюблен. Он страдает, так как она его не любит. Сидит на берегу реки и обращается к Богу, и Бог вдруг его услышал. - Что печалишься, сын мой? - Да вот.... Люблю Елизавету свою. Страдаю. А она на меня не обращает внимания. А мне нет жизни без неё. Топиться пришел. - Чем помочь тебе сын мой? - Сделай меня чуть красивей. Может я так ей больше понравлюсь? - Хорошо. Проси. - Сделай мне нос как у Аристотеля, а то какой-то курносый и не красивый. - Хорошо. Сделано. - И губы более пухлые, подбородок чуть помужественней. Она любит такой. - Сделано. - Рост повыше. Хочу быть высоким, стройным. Ей нравятся такие. - Сделано. И мышц везде побольше. Будто атлет я. Елизаветушка в восторге будет. - Сделано. - А коня? - Хорошо. Что еще? - Ну... - Корнет замялся. - Мозгов бы мне чуть побольше. - Мозги это хорошо. Сделано. - Корнет осмотрел себя со всех сторон, вскочил на коня и с криком "Хей!" ускакал. Бог: - Стой. Ты куда, сын мой? Она же еще в церкви. - Кто? Лизка? Да на кой она мне сдалась. Неужто я с таким конём и статью себе нормальную жену не найду?! - Эх... - Вздохнул Бог. - Надо было сразу ему с мозгов начинать.
Вот уже пол года Иван Андреевич живёт в Алексеевском.
Сманил я его на то, что сатира конечно дело нужное и, как литературный жанр, достойное - Аристофан, Эзоп и Рабле́ безусловно стали знамениты именно благодаря своей сатире, но в России сейчас есть острая необходимость создания национальной литературы, которая была бы способной выражать национальную жизнь. Я, кода это ему завернул, сам удивился, как сие в голову пришло? ... Была ли эта мысль новой для него? Может быть.
Вот я ему и предложил уйти на некоторое время 'в народ' - отдохнуть от сатирических проблем, от проблем издательства (у его журнала целых восемьдесят!!! подписчиков) и пожить просто в деревне. Но главная причина его приезда ко мне другая. Главная побудительная причина всего - женщина! Иван Андреевич, оказывается, влюблён. Предмет его воздыханий, некая юная особа Анна, живёт в Брянском уезде, всего в пятидесяти верстах от меня. Её родители вполне состоятельные люди и не в восторге от избранника дочери, но девушка, судя по всему, действительно любит этого большого, немного неуклюжего и необычайно доброго человека.
С Крыловым мы сдружились. Если Нестора Максимовича и Николая Штиглица я считаю своими друзьями потому как испытываю к ним симпатию и уважение, к Габриэлю отношусь, как к младшему товарищу, то вот с Крыловым мы точно одной крови.
