А. М. Зверев. Динамическое напряжение // Курт Воннегут. Сирены Титана. — М.: Пресса, 1993. — С. 5-16.
Долгое время книги Курта Воннегута были известны только самым дотошным читателям американской прозы. Публикуемые непрестижными издательствами, они терялись среди бесчисленных произведений, по внешним признакам относимых к научной фантастике. Появившийся в 1963 году роман «Колыбель для кошки» не привлек внимания ни одного рецензента.
Резко и неожиданно переменилась творческая судьба Воннегута шесть лет спустя, когда вышла «Бойня номер пять». Её успех был полным и безоговорочным: огромные тиражи, споры за право экранизации, инсценировка. За Воненгутом начали охотиться интервьюеры, его завалили письмами новоявленные поклонники. Особенно много их было среди молодежи, считавшей, что никто не выразил её взгляды и представления лучше, чем этот далеко уже не юный прозаик, у которого за плечами была война, немецкий плен, восемь лет службы в прославленной корпорации «Дженерал электрик» и ещё шестнадцать, отданных — без зримого вознаграждения — литературе.
Законы книжного рынка хранят в себе элемент тайны. Трудно до конца объяснять неожиданные взлеты популярности и наступающее ей вслед охлаждение. Но в данном случае сказались совершенно объективные причины, приведшие Воннегута в считанные мгновенья от безвестности к славе.
Шла война во Вьетнаме, самая непопулярная из всех, которые когда-либо вела Америка. Выражая мнение тысяч противников этой войн, Воннегут в интервью заявил, что, подобно Хиросиме, «она заставила нас всех осознать, до чего мы жестоки». А кроме того, «она лишила нас иллюзии, будто мы способны контролировать действия собственного правительства... Вьетнам показал, что рядовому человеку не дано каким бы ни было образом воздействовать на власть, хотя бы он прибегал к актам гражданского неповиновения... Властям всё это было безразлично... Тяжелый, травмирующий урок».
В «Бойне номер пять» самые впечатляющие эпизоды связаны с изображение другой войны, той заключительной её стадии, когда могущество Германии окончательно подорвано и быстро приближается развязка. 13 февраля 1945 года авиация союзников в два-три дня часа массированными налетами стерла с лица земли Дрезден, город, где фактически не было оборонных объектов. Погибло более ста тридцати тысяч жителей — печальный рекорд за всю европейскую историю. Военнопленный Воннегут уцелел лишь от того, что работал на бойнях, где глубоко под землей была холодильная камера. Когда на следующий день его вывели разгребать развалины, вокруг всё напоминало ад, только пострашнее, чем на старинных фресках.
Воненгуту был двадцать один год. Впоследствии он много раз повторял, что напрасно считают, будто потрясения дрезденского апокалипсиса сформировали его как личность, как писателя, — для этого он был слишком молод и незрел. Но всё равно, нельзя представить себе, что бы прославленный американский прозаик создал книги, известные теперь повсюду в мире, если бы в его жизни не было той февральской ночи, когда погиб Дрезден.
«Осознать, до чего мы жестоки», эта ночь помогла с наглядностью самого неоспоримого свидетельства. И она же открыла абсолютную неподконтрольность власти, которой нет дела до естественных, разумных человеческих побуждений. перед лицом стратегической необходимости эфемерными становились любые усилия противостоять вышедшей из берегов стихии массового убийства, гибели и разрушения. Человек оказывался либо обреченной жертвой, либо бесправным механическим исполнителем чьей-то бездушной и злой воли.
Об этом и рассказано в самой знаменитой книге Курта Воннегута. Вышедшая в 1969 году, она оказалась необыкновенно созвучной тогдашнему умонастроению. Вьетнамская война, продолжавшаяся мощному движению протеста, нанесла глубокую травму общественному сознанию. Вместе с похоронками в США приходили документальные подтверждения духовной и нравственной деградации, озверения вчерашних подростков, отправленных за тридевять земель в джунгли, чтобы с автоматами в руках охранять дряхлый сайгонский режим, ещё одного «Апокалипсиса сегодня», как назвал свой фильм о Вьетнаме режиссер Френс Коппола.
И крепла уверенность в том, что традиционные либеральные верования обанкротились, что нет нет никакой возможности обуздать высоко взметнувшуюся волну насилия, что власть действует, руководствуясь лишь собственной антигуманной логикой, а личности не на что рассчитывать в конфликте с этой обезумевшей властью. Духовно уцелеть , оставаясь человеком среди бесчеловечного мира, можно только, использовав единственный шанс: противостояние духа, особое устройство сознания, необходимое воспитывать так, что бы туда не проникали губительные веяния из окружающей реальности, в которой более нет ценностей, внушающих надежду.
Такое мироощущение простодушно, но необыкновенно точно сформулировал один из героев Воннегута, сказав: «Черт побери, приходится быть добрым». Просто ради выживания.
