Динамика бессознательного полностью

[375] Тот факт, что все психические процессы, доступные нашему наблюдению и опыту, каким-то образом связаны с органическим субстратом, указывает на их присутствие в жизни организма как целого, на их динамику; иными словами, они должны как-то влиять на инстинкты или же выступать результатами действия этих инстинктов. Не следует делать отсюда вывод, что психическое опирается исключительно на область инстинктов, то есть на ее органический субстрат. Психическое как таковое нельзя объяснять в терминах физиологической химии, хотя бы потому, что, наряду с самой «жизнью», оно есть единственный «природный фактор», способный превращать статистические структуры, которые подвластны законам природы, в «высшие» или «неприродные» состояния, вопреки правилу энтропии, что повелевает неорганической материей. Нам неведомо, как именно жизнь творит сложные органические системы из неорганических, однако мы непосредственно воспринимаем сходную деятельность психического. Тем самым жизнь подчиняется особым законам, которые невозможно вывести из физических законов природы. Но даже при этом психическое в какой-то степени зависимо от процессов, протекающих в органическом субстрате. Во всяком случае, это крайне вероятно. Инстинктивное начало управляет partie inferieure (нижней частью) функции, тогда как partie superieure (верхняя часть) соотносится с «психическим» преимущественно элементом. Partie inferieure, как выясняется, почти неизменна и выступает автоматической частью функции, a partie superieure есть ее произвольная и поддающаяся изменениям часть[290].

[376] Теперь возникает вопрос, в каких случаях мы вправе говорить о «психическом» и как нам вообще отличать «психическое» от «физиологического». Оба суть проявления жизни, но различаются в том, что функциональная составляющая, та самая partie inferieure, безошибочно опознается именно физиологически. Ее существование или отсутствие, похоже, тесно связано с гормонами, а функционирование имеет принудительный характер; отсюда и термин «побуждение, влечение». Риверс утверждает, что реакция по принципу все-или-ничего вполне естественна[291], что функция либо действует, либо вовсе пропадает, что характерно для принуждения. С другой стороны, partie superieure, которую точнее всего описывать как психическую и которая остро воспринимается как таковая, лишилась принудительного характера; ее возможно подчинить воле[292] и даже применять в противоположность исходному инстинкту.

[377] Из этих размышлений следует, что психическое представляет собой избавление функции от ее инстинктивной формы – и тем самым от принудительности, которая как единственная детерминанта функции заставляет ее действовать механически. Психическое свойство или качество начинается там, где функция теряет свою внешнюю и внутреннюю детерминированность и обретает большую свободу и широту применения, то есть там, где она показывает, что готова подчиняться воле, стимулируемой из иных источников. Рискуя предвосхитить дальнейшее изложение, не могу не отметить здесь, что, если отделять психическое в нижнем, так сказать, пределе от физиологической области инстинктов, подобное разделение необходимо провести также и в верхнем пределе. Ведь с возрастанием свободы от чистого инстинкта partie superieure в конечном счете достигнет той точки, где внутренняя энергия функции полностью перестанет поддаваться инстинкту в его изначальном выражении и приобретет так называемую «духовную» форму. Это не предполагает сущностного изменения мотивации, движущей силы инстинкта; перед нами просто иной способ ее приложения. Значение или цель инстинкта вовсе не однозначны, поскольку инстинкт вполне способен маскировать отличную от биологической направленность, которая проявляет себя только в развитии.

[378] В области психического функция может быть перенаправлена усилием воли и модифицирована множеством способов. Это возможно потому, что система инстинктов лишена подлинной гармонии по своему составу и испытывает многочисленные внутренние конфликты. Один инстинкт мешает другому и его вытесняет, а потому, пусть взятые в совокупности инстинкты делают жизнь индивидуума возможной, их слепая принудительная природа нередко сталкивает инстинкты друг с другом. Выделение функции из принудительной инстинктивности и ее волевое применение чрезвычайно важны для поддержания жизни. Но тем самым возрастает опасность столкновений и порождается расщепление, та самая диссоциация, которая постоянно угрожает единству сознания.