И дальше всё то, что случилось с ним, вырисовывалось очень знакомо – и даже в то, что сейчас Кувалде в строительном вагончике живётся с ребятами очень хорошо, Фома поверил. И Вика, когда пришла с работы, поверила, но нашла ему тёплую пижаму и положила спать на раскладном кресле.
– Фома, – кричал Кувалда с кресла, и было видно, как в темноте светятся его круглые, словно отмытые, белки глаз, – а я ведь дядю Мамоджа у нашего посольства видел! Это он был, из машины выходил, я ошибиться не мог! Ведь, значит, он здесь!
– Который с твоим папой в шахматы играл? Я помню, – сказала Вика.
– Ага!
– Точно он, может, кто похожий? – на всякий случай спросил Фома, который, вообще-то, уже засыпал. – А то, я смотрю, все вы на одно лицо.
– Нет, мы разненькие, – ответил уверенно Ужвалда.
– Спи тогда. Найдём мы твоего дядю Мамоджа.
С утра Фома посадил Кувалду за шахматную доску и заставил вспомнить былые приёмчики. Весело мигнули в приветствии шахматным фигурам его глаза.
– Тренируйся, – сказал ему Фома и ушёл.
И Кувалдометр тренировался всё утро, Вика кормила его голубцами и пышками.
А после обеда Фома вернулся.
– Ну что, – спросил он у сразу ставшего похожим на принца Ужвалды, в одной руке у которого была вилка, а в другой горсть шахматных фигур, – ты готов?
– К чему?
– Ужвалда, мой маленький друг. Ты сегодня играешь с гроссмейстером. И если ты выиграешь, о тебе узнает твой дядя Мамодж. Его выдала любовь к шахматам. Так ты собираешься?
Легко творить детское счастье. Фома и Ужвалда уходили на первую Ужвалдину игру. Вика осталась их ждать. Она встала у окна, но штор не открывала – потому что никогда не смотрела уходящим в спину.
Лето заканчивалось. Даже луна на это обиделась и пропала.
Над тёмной спящей деревней наклонилась ночь – и так низко, что звёзды не выдерживали и падали.
Ни облаков, ни ветра, только железнодорожная станция сияет, поэтому звёзды над ней бледнеют и теряются.
– Буся, Буся, это я! – зашептала Кларочка у крыльца, успокаивая не сразу признавшую её собачку.
В окнах дома горит свет. Значит, Фунт не спит. А только с его крыши лучше всего смотреть звёзды.
– Ну что, Буся, я полезла. – Кларочка взобралась по лестнице на крышу террасы, прошла, хрустнула шифером и села тихо-тихо.
В саду под звёздами светились яблоки, или, может быть, от окна отсвечивали – и чего там Фунт никак не угомонится, ночь-полночь?
Конечно, из колодца или траншеи звёзды лучше видны, но разве можно променять эту крышу на какой-то там колодец? Понятное дело – нет, и Кларочка положила руки за голову, легла. Почему Фунт разрешает всем таскаться на свою крышу? За лето над террасой весь шифер поломали, а сколько раз Фунт лестницу чинил?
Кларочка, не мигая, стала смотреть в небо. Слёзы сразу набежали и прибавили резкости. Мутная полоса Млечного Пути выделяет из себя особо крупные звёзды, блестит ими и рассекает небо на почти равные половины.
Над соседским садом висит ковш, чуть выше – второй, очень наглядно, можно даже Полярную звезду найти, но Кларочке это делать совсем лень.
А в саду Фунта падают яблоки. Сад далеко от дома, соседский гораздо ближе, но Кларочке всё равно слышно, как они падают. Яблоко срывается с ветки всегда неожиданно, молча летит – пум! бьётся о землю. А иногда яблоку приходится на лету продираться сквозь листья, царапать бока о сучья, раниться о толстые ветки и нести потери, неудачно упав на землю.
Через сад ходит Дэ в гости к Фунту. Кларочка уже привыкла слушать, как он идёт, шурша травой и наступая на яблоки. И сейчас замерла, прислушалась.
А тут ать! – с неба звезда упала! Именно за этим Кларочка сюда и пришла, но звезда оказалась очень внезапной – не успела Кларочка желание подумать.
«Ну ничего, – успокоила себя Кларочка, – облаков на небе нет, никуда звёзды не денутся. Сейчас подожду, пока новые нападают. Надо только желание наготове держать». Слезла с крыши, стараясь не мелькать под окнами Фунта, прошла в сад и стала собирать, шаря по тёмной земле и траве, яблоки себе в карманы. Буся бегала рядом, мочила уши в росе, нюхала яблоки и тут же топталась по ним.
– На, Буся. – Кларочка откусывала от яблока кусочек, чуть-чуть его жевала и давала Бусе с ладони. Ручная собачка яблоки с земли не ела, а в виде человеческой еды – пожалуйста.
Вот она слизнула очередную порцию, Кларочка вытерла руку о джинсы и посмотрела на небо через яблоневые листья. Его почти было не видно, и на том куске неба, который просматривался, блестели две звезды, как будто где-то очень далеко на небе шла сварка. Две сварки.
Прямо перед лицом Кларочки пролетело яблоко, треснулось о тропинку, чуть-чуть бы ещё – и как раз Кларочке между глаз. А следом за ним с другого дерева слетело ещё одно – Буся вздрогнула и даже хотела к нему бежать, но передумала.