Кавалер улыбается и несёт ещё по бокалу вина. Подпаивает, поросёнок. Жалко, конечно, напрасны его усилия – ведь он не знает того, что, когда я зла, меня берёт только водка. А сейчас я зла, ух, как зла! Ну, Светка, противная кидальщица! Если уж ей так хотелось пообщаться со мной, то мы давно бы сидели в любом кафе, пили, болтали бы до упаду – и никто, никто, кроме официантов, нас не беспокоил бы! Но вот так вот меня кинуть… Знаю я этот её метод – «Смотри, какого я тебе жениха нашла!» А вот я сиди теперь тут, прилагай усилия к тому, чтобы беспрепятственно вернуться к себе домой. Не в первый раз, конечно, но зачем мне лишние битвы?
Стоп! А может, у Светки что-нибудь случилось? И поэтому она не пришла?
Залпом выпиваю полный бокал вина, ставлю его на стол твёрдой рукой и говорю мужчине:
– Светланы до сих пор нет. С ней, наверно, что-то случилось.
– Нет, нет, – уверенно говорит он, – с ней всё хорошо. Она уже, наверно, у себя дома.
– То есть как это – дома? – поднимаюсь я. – Она же к нам собиралась. – Я вылупаю на него глаза. – Мы же втроём хотели посидеть.
Это должно было случиться. И чем раньше, тем лучше.
– Разве нам плохо вдвоём? – вкрадчиво говорит соискатель моей взаимности.
Не оригинал этот кавалер, нет, не оригинал. Ой, мне становится весело, ой, мои дремлющие молодые силы мобилизуются на битву! Да, дядя, ты попал.
– Как это – двоим? – удивляюсь я. – Нет, я одна такая. Я всегда одна.
– Одна? – слышит нужное ему слово Светкин коллега. – У тебя нет парня?
Слегка пожимаю плечами и совершаю отмашку рукой – типа фи, нету, да и очень надо. И чувствую, конечно, чувствую, что мой ухажёр сразу активизируется. Так, по какому варианту будут развиваться события дальше? Вариантов может быть несколько.
Почему я так хорошо в этом ориентируюсь? Почему просчитываю варианты? Да потому, что я «динамщица» – в самом лучшем, просто артистическом смысле этого слова. Кто-то открытки собирает, кто-то занимается карате – а я с удовольствием (пусть иногда и с некоторым риском для жизни) люблю «динамить» мужчин. Только это тайна. О том, что это у меня хобби такое, ни одна подруга и не догадывается. Они думают, что всё у меня так как-то криво складывается, мальчики все вокруг не нравятся, отношения не клеятся. А на самом-то деле всё со мной в порядке – но только тогда, когда я этого захочу.
А теперь ладно, раз они со Светкой заранее обо всём договорились, я могу ни за кого не переживать, а смело «динамить» милого дяденьку и получать психологическое удовлетворение по полной программе. Кажется, это мне попался «слабый тип», хоть на вид и ничего, крепкий.
– Ты необыкновенная девушка, ты мне сразу понравилась, – лепечет тип, оттесняя меня к дивану. Конечно, я понимаю, что сидя ему говорить гораздо удобнее.
Итак, он произносит речь, и речь примитивную – значит, болтун и не самый решительный. На миг мне даже становится скучно. Я понимаю, что борьба будет недолгой, а потому победа не такой славной.
– Я девушка странная, – выламываясь в сторону, томно говорю я. – Суровая.
– Да, да! – согласно ахает ухажёр и косится на мои военные штаны.
– Да, со мной сложно. Мы, милитари-гёрл, все такие. Поэтому мне нужен особенный мужчина.
Нормальный мужчина (нормальный по моим меркам) сейчас бы уже смеялся. Или поддержал игру. Этот же не смеётся, только смотрит на меня страстно и спрашивает:
– Какой?
Дальше мы говорим о мужских положительных качествах, и по тому, как я себя веду и что отвечаю, он догадывается, что все они у него есть. Но я, такая подходящая – любящая свободу в отношениях, ум, а не красоту в мужчинах, смотрю на часы, говорю, что уже десять, и собираюсь уходить. Кавалер меня не отпускает, упрашивает остаться. Говорю, что нет, пора, завтра с раннего утра у меня конный пробег – марш-бросок на 35 километров со стрельбой по движущейся мишени, поэтому мне надо быть в форме. Грустно улыбаюсь, как будто уходить очень не хочу. Беру свою курточку, солдатский ранец, который я сразу, как пришла, постаралась установить на обувной тумбочке как можно более устойчиво, тяну руку за тяжёлыми ботинками с высокой шнуровкой.
Дяденька чумеет. Он бросается ко мне, хватает за руки, умоляет. Что умоляет-то? Остаться у него.
– Почему? – спрашиваю. – Вспыхнула внезапная любовь?
Дядя слегка шокирован. Мямлит, мнётся. А что? Раз дяде было заявлено, что перед ним «особенная», то вот и пожалуйста – общайтесь! Если сумеете – по-особенному.
Я улыбаюсь, я же такая добрая.
– Но… – хватается он за меня. – Ты же говорила, что ты свободная… Что любишь свободу в отношениях.
Ой, дурачина! Назрел кардинальный вопрос.
– Конечно, люблю.
– Ну так…
– А у вас есть жена? – разбивая его будущую фразу, спрашиваю я.
– Да, – отвечает он, полагая, что на такую его моментальную честность я поведусь.
– И где она?
– Далеко. Там, дома, на Урале.
Я грущу, вздыхаю, просто чуть не плачу. Обуваю ботинок, протягиваю кавалеру ногу: «Завяжите». Завязывает шнурки, снова хватается обниматься. Быстро выставляю ногу вперёд и тяжёлым ботинком упираюсь ему в грудь.
– У, – закусывает он губу. – Только поэтому ты меня не хочешь?
Ай, люли…