Когда штандарт и вымпелы проплыли над живой изгородью и скрылись за белокаменным павильоном, Барисса вместе с фрейлинами направилась к себе — прихорашиваться к ужину. Лейза немного постояла, постукивая кулаком по перилам. Затем проследовала в гостиный зал и велела слугам установить стол для почётных гостей так, чтобы король, беседуя с супругой, не ловил на себе взгляды назойливой гостьи, чей визит излишне затянулся.
Выехав за городские ворота, Рэн осадил коня. Тракт летел стрелой к лесному массиву на горизонте. Малахитовое море травы колыхалось под дыханием ветра. Закатное солнце заливало ландшафт золотом. Природа изнемогала под тяжестью своего великолепия, а Рэн изнывал от ожидания, которое превратилось в пытку.
Жеребец под ним забил копытом, беспокойно всхрапывая и встряхивая гривой. Рэн похлопал его по шее и оглянулся на городскую стену. Возвышаясь на парапете, стражники походили на изваяния, выставленные для устрашения противника. Их командир взирал вдаль, сжимая в руке боевой рог.
Лорд Айвиль отделился от свиты и подъехал к королю, держа за поводья белую кобылу. Её бока прикрывала пурпурная попона, золотая бахрома касалась земли, дамское седло украшала гравировка в виде лиан и завитков.
Сложив руки на луке своего седла, Киаран принял вальяжную позу:
— Что будет, если скрестить зубра и земляную блоху?
Рэн недовольно поморщился. Его грудь распирало от радости и предвкушения скорой встречи с супругой — ни о чём другом он не хотел думать.
— За беседой быстрее летит время, — сказал в своё оправдание Киаран, жмурясь от солнца. — Так что же будет, если скрестить зубра и блоху?
— Не знаю. Спросите придворного менестреля. Он мастак давать умные ответы на глупые вопросы.
— Я знаю ответ.
— Ладно, — сдался Рэн. — И что же будет?
— В вашем королевстве появится много ям. Новый Святейший отец упадёт в одну из них и сломает себе шею. — Киаран хохотнул. — Ваш менестрель до такого не додумался бы.
Рэн тихо рассмеялся, хотя повод для дурацкой шутки был серьёзным. После расправы над монахами иерарх шамиданской церкви отправился в религиозный очаг Единой веры — в соседнее королевство Дигор. Кто-то из лордов высказал мнение (его поддержали остальные), что Святейшего вызвали к Первосвященнику для выговора и, скорее всего, он уже не вернётся. Виданное ли дело — отдать божьих людей на суд мирян?
— Сюда пришлют человека, чьё прошлое хранится за семью печатями, — предположил Киаран. — Такого проще убить, чем скомпрометировать.
— Мы постараемся с ним договориться. А если честно, мне будет не хватать нашего Святейшего отца. Я успел к нему привыкнуть.
Киаран метнул взгляд на свиту и понизил голос:
— Хочу поделиться с вами подозрениями.
— Вы выбрали удачное время, — буркнул Рэн, испытывая желание послать коня вперёд, навстречу супруге, но гордость удерживала его на месте.
— Красивых женщин нередко используют в качестве шпионов.
— Какое же это подозрение? Это распространённая практика. — Сведя брови, Рэн повернулся к Киарану. — Вы говорите о герцогине Кагар?
— Умный враг не бьёт наугад. Он ищет слабые места в обороне противника. Для этого король Джалей приставил к вам свою сестру. А скоро пришлёт к нам нового главу церкви.
— Ваша должность сделала вас излишне подозрительным, лорд Айвиль. Вы, вероятно, забыли, что я встретил герцогиню в доме её тётки. Янара лично пригласила Бариссу в гости. А смена Святейшего отца — ожидаемый результат его ошибочных действий. Впредь делитесь со мной фактами, а не измышлениями, лорд Верховный констебль. Иначе я стану таким же угрюмым, как вы.
В этот миг прозвучал трубный звук рога. На опушке леса показалась вереница всадников, карет и повозок. Пурпурный штандарт сливался с вечерним небом, и только два белых пятнышка, два лебедя, бились на полотнище, пытаясь взмыть в небеса.
Рэн дал шенкеля коню, и тот понёсся галопом. Лорд Айвиль еле поспевал за королём, держа кобылу за поводья. За ними скакал эсквайр с перекинутой через руку мантией для королевы.
Подъехав к карете, Рэн спрыгнул с седла и распахнул дверцу:
— Уйдите!
Кеола и Миула выскочили из экипажа. Рэн забрался внутрь и, рухнув на колени, обнял жену:
— Ты приехала.
Янара робко, словно в чём-то сомневаясь, запустила пальцы ему в волосы:
— Ты… всё ещё мой?
Рэн взял её лицо в ладони:
— Что за вопрос?
— Ты только мой? — вновь спросила она.
— Только твой. — Рэн поцеловал её в губы. — Как же я соскучился! Идём, душа моя. — И помог Янаре выбраться из кареты.
Свита встретила королеву приветственными криками и бурными аплодисментами. Королевская чета села на лошадей, процессия въехала в город и двинулась по улицам.
Глашатаи, стоя на бочках, драли глотки, оповещая народ о возвращении королевы. А ликующие горожане уже теснились вокруг, пожирая Янару глазами. Люди видели её впервые и старались навсегда запечатлеть в памяти образ прекрасной дамы. Смущённо улыбаясь и украдкой посматривая на супруга, она излучала особое очарование: на нежном лице отражались нравственная чистота и душевное благородство.
