Запрыгнув в седло, Гилан послал коня к дальнему краю арены. Развернулся. Посмотрел на штандарты, определяя направление, порывистость и скорость ветра, и дал шенкеля коню. Тот с места сорвался в галоп. За двести шагов от мишени Гилан — на полном скаку — выпустил стрелу. Наконечник слизнул огонёк свечи, насквозь пробил стоящий за мишенью щит и повалил его на землю. Следом одна за другой полетели ещё несколько стрел. Заслон рухнул. Толпа разразилась восхищёнными криками.
— Невероятно, — прошептал Святейший отец, глядя на стрелы, торчащие из дубовых щитов, обшитых металлическими пластинами. — Это просто невероятно!
— Вы не видели Выродков в деле? — спросил Рэн.
— Я видел их при дворе своего племянника, короля Джалея. В бою, слава Богу, видеть не приходилось.
Гилан достал из колчана странную стрелу: вместо бронзового наконечника — костяная накладка в виде пирамиды с продольными отверстиями. Чтобы зрители сумели её рассмотреть, проехал по периметру поля и вновь остановился в дальнем конце ристалища. На противоположной стороне арены, в проходе между трибунами, встал Выродок в остроконечном крестьянском колпаке.
Послав коня вперёд, Гилан приподнялся на стременах и спустил тетиву. Рэн втянул шею в плечи, настолько пронзительным и пугающим был свист, издаваемый костяной накладкой. Стрела сорвала колпак с головы Выродка и исчезла из поля зрения.
Святейший отец провёл ладонью по лицу и пробормотал:
— Потрясающе… Гремучая стрела?
— Похоже на то, — кивнул Рэн.
— Их вроде бы используют кочевые племена, чтобы напугать неприятеля.
— Нет. Это стрела-целеуказатель. Её выпускает воин, который находится на возвышенности. Он подсказывает лучникам, куда стрелять. — Рэн покачал головой. — Впервые услышал, как она свистит. Режет слух. И никогда не думал, что такой стрелой можно попасть в цель.
— У этого юнца великое будущее, — заключил Святейший, наблюдая, как Гилан покидает ристалище под аплодисменты публики.
Грянули трубы, возвещая об окончании турнира.
Рэн вместе с Янарой и Лейзой спустился с помоста и поспешил в рыцарский лагерь, намереваясь проведать сэра Ардия. Святейший отец увязался за ними.
В палатке, освещённой масляными лампами, было жарко до умопомрачения, несмотря на откинутый полог и прорезанные ножом парусиновые стенки для создания сквозняка. Стоячий воздух пропах потом и кровью.
На земле и топчанах лежали раненые, среди них — Ардий. При появлении важных особ брадобрей и его помощники прикрыли тряпками оголённые тела рыцарей, чтобы не шокировать женщин видом ран.
Борясь с тошнотой, вызванной неприятным привкусом железа во рту, Янара взяла рыцаря за руку:
— Сэр Ардий, миленький вы мой. Как вы себя чувствуете?
Он скупо улыбнулся:
— Я в порядке. Простите, что встречаю вас лёжа, моя королева.
Следы ожогов покрывали его лицо как загар и не позволяли понять, насколько ему плохо. Только щёки ввалились и взгляд рассеянный.
Лейза прикоснулась губами ко лбу Ардия:
— Жара нет, уже хорошо.
— Его можно перевезти в замок? — спросил Рэн.
— Мы недавно остановили кровотечение, — отозвался брадобрей, протирая полотенцем серповидный нож. — Переждите ночь.
Лежащий на полу воин очнулся и застонал.
— Ударить? — спросил помощник, заправляя за ухо слипшиеся от пота и грязи волосы.
Брадобрей кивнул. Помощник склонился над раненым и занёс кулак.
— Что вы делаете? — вскричала Янара.
— А как ещё обезболить? — молвил брадобрей. — Только ударом по голове или придушением. Перед турниром мы хотели купить спирта в монастыре — нас прогнали как собак.
— Правильно сделали, — сказал Святейший отец, с брезгливым видом рассматривая сложенные на табурете иглы, щипцы и ножницы. — Человек рождён для страданий и должен терпеть. А участники турнира — тем более. Они нарушили запрет церкви.
— Слёзы мака запрещены, — продолжил брадобрей и, бросив нож на раскалённые угли в жаровне, вытер тем же окровавленным полотенцем свою шею. — А вином тут не поможешь.
Рэн взглянул на помощника с занесённым кулаком:
— Не при нас.
Тот опустил руку и отошёл от стонущего рыцаря.
Янара наклонилась к Ардию ещё ниже и прошептала срывающимся голосом:
— Вас били по голове?
— Нет, ваше величество. У меня небольшой порез. Я почти не чувствую боли. — Ардий перевёл взгляд на Рэна. — Он сказал «мир».
— Он не отбросил меч.
— Наверное. Я не уследил, каюсь. Мне не терпелось глотнуть воды. — Ардий облизнул растрескавшиеся губы. — Я привык, что в Дизарне рыцарское слово твёрже алмаза. Сам виноват. И вас подвёл.
Рэн поспешил его успокоить:
— Ну что вы такое говорите? Тридцать два ваших воинов стали победителями турнира. Когда такое было? Да никогда!
В палатку вбежал знахарь — один из троицы, отозвавшейся на призыв Киарана помочь Янаре и её новорождённым детям. Тяжело дыша, бросил на ноги Ардия котомку и упёрся руками в топчан:
— Староват я бегать. — Высморкался на землю. — Простите, ваше величество, аж нос заложило.
— А ты откуда взялся?
