Подобные заведения порядочные горожанки посещали с мужьями или ухажёрами. Эти девушки явились без спутников. Чистые, опрятные, с милыми лицами, они не походили ни на шлюх, ни на крестьянок. Из-под подолов суконных платьев выглядывали сапоги для верховой езды, на вбитых в стену гвоздях висели шерстяные плащи.
Из-за соседнего стола поднялся мужик в рубахе из заморской крапивы — даже при слабом свете рубаха блестела как шёлк. Вещь дорогая и явно с кого-то снятая пузырилась на плечах и обтягивала торчащий живот. Расчёсывая пальцами бороду и отвечая колкостями на шутки приятелей, мужик направился к проёму, ведущему в кухню. Исчез из виду ненадолго. Вернулся, держа в руке глиняную чашку с леденцами. Сопровождаемый любопытными взглядами посетителей, пересёк зал и поставил чашку перед девушками.
— Откушай, милое дитя, — обратился он к младшей. — Это очень вкусно.
Девочка бросила конфету в рот и с хрустом раскусила.
Мужик скривился, как от зубной боли:
— Кто же так ест леденцы? Их сосать надо. Ты умеешь сосать?
— Я умею, — отозвалась с лестницы шлюха.
Её приятельницы по ремеслу затрещали как сороки:
— Я тоже умею… И я… И я…
Мужик оглянулся:
— Да цыть вы, шалавы! Не с вами разговариваю.
Не отвлекись он на продажных девок, то заметил бы, как девушка, которая постарше, вытащила из клапана на сапоге нож и, положив его на стол, накрыла руками.
— Попробуй ещё раз, — попросил мужик младшую.
Не сводя с него немигающего взгляда, девочка взяла леденец и снова раскусила.
— Ну что же ты делаешь? Никакого удовольствия: ни себе, ни леденцу, — сокрушался он. — Хочешь, научу тебя сосать? У меня есть огромный леденец.
— А тарелкой в лоб не хочешь? — откликнулась старшая.
Мужик вытаращил глаза:
— Чего?
Его приятели прыснули со смеху.
— Эй! Майса! — прозвучал резкий голос. — Оставь девчонок в покое.
Без лишних слов Майса схватил глиняную кружку и запустил в говорившего, но промазал. Кружка разбилась о стену вдребезги. Тогда Майса схватил табурет и замахнулся.
Посетители сорвались с мест. Шлюхи радостно заверещали.
— Раздвигай столы! — прозвучала чья-то команда.
По половицам заскрежетали ножки.
Девочка прошептала подруге:
— Миула, давай уйдём.
— Сиди! Гилан велел здесь ждать.
Из кухни выбежал хозяин харчевни:
— Что здесь происходит?
— Не вмешивайся, старик! — крикнул кто-то.
— Я сейчас стражников покличу! — пригрозил хозяин.
Майса вытащил из кармана горсть медяков и швырнул на пол:
— Это за разбитую посуду. — И обернулся, услышав ритмичный стук.
Прижимая к столешнице растопыренную ладонь, Миула втыкала нож в просветы между пальцами, постепенно ускоряя темп.
Обращаясь непонятно к кому, Майса воскликнул:
— Вы только гляньте, что она делает! Во даёт девка! — Забыв о предстоящей драке, поставил табурет и подсел к столу. — Где ты такому научилась?
— Там, где я живу, все умеют это делать, — ответила Миула, наращивая темп. Стук острия ножа о столешницу превратился в дробь.
К ним стали подтягиваться посетители харчевни и шлюхи.
— Где ты живёшь? — спросил Майса, не успевая следить за клинком.
— За Глухим лесом.
— Не знаю такого.
— Ты много чего не знаешь, — сказала Миула и воткнула нож в доску сбоку от своей руки. — Хочешь узнать, что такое настоящее удовольствие?
Майса оглянулся на приятелей. Те подзадорили его кивками.
— А кто ж не хочет? Хочу.
— Клади руку и растопырь пальцы.
Он посмотрел на Миулу с сомнением.
Она рассмеялась:
— Что? Струсил?
— Ничего я не струсил! — взъерошился Майса и прикрикнул на девочку: — Не грызи леденцы! Их сосать надо!
— Тогда клади руку, — сказала Миула и поднялась с табурета.
Майса вытер ладони о рубаху и прижал к столу растопыренную пятерню.
— Что вы говорите невинным девочкам? — спросила Миула и выдернула нож из столешницы.
— Кто это — вы?
— Вы, мужики, когда затаскиваете их в койку.
— Ничего не говорим, — нахмурился Майса.
Миула посмотрела на шлюх:
— Что они говорят?
— Да разное говорят. Расслабься. Не дёргайся. Не ори, — прозвучали голоса вразнобой.
Миула воткнула остриё клинка в просвет между большим и указательным пальцами Майсы:
— Ну что? Готов?
— Готов, — подтвердил он.
— Расслабься, — произнесла Миула и принялась гонять клинок между крепких пальцев, ускоряя темп.
Лоб Майсы покрылся испариной.
— Бляха муха! У меня мурашки аж в заднице!
— Смотри не усрись, — хохотнул кто-то.
— Не дёргайся! — гаркнула Миула.
— Она закрыла глаза! — вскричала шлюха. — Ядрёна вошь!..
— Да тихо ты! — шикнули на неё. — Сейчас промажет.
Майса метнул взгляд на Миулу, сомкнувшую веки, и уставился на нож в её кулаке. Он двигался с такой скоростью, что убрать руку со стола и при этом не лишиться пальцев не представлялось возможным. Оставалось надеяться, что девушка быстро выдохнется. Вопреки ожиданиям, время шло, а Миула не открывала глаз и не сбавляла темпа. Окоченевшую тишину в харчевне нарушал только дробный стук клинка.
Стиснув зубы, Майса тоненько заскулил. Скулёж перешёл в утробный вой. Достигнув пика напряжения, Майса заорал во всё горло, боясь пошевелиться и не зная, как всё это прекратить.
— Не ори! — рыкнула Миула и молниеносно приставила клинок к его горлу. — Не липни к маленьким девочкам.
