Проводив вдову и препоручив её служанкам, Киаран долго сидел на корточках в тишине подземелья, силясь остыть. Хаос в голове сменился чёрной пустотой. Ни одной мысли. И вдруг забрезжила надежда. У монаха нет никаких доказательств. Ни документов, ни свидетелей. И заговорит ли он открыто? Нарушение обета молчания ляжет несмываемым пятном на репутацию древнейшего ордена. А если заговорит? Рэн знает, что род Айвилей не пользуется народной любовью, и, скорее всего, расценит слова монаха как бред полубезумного старика или как клевету.
Киаран вернулся в Тронный зал, когда ритуал клятвы верности подходил к концу.
— Где вы были?
Он посмотрел на Лейзу:
— Отводил вдову.
— Ей понравилась церемония?
— Я не спрашивал.
— А я разговаривала с вашим сыном. Вы совсем забыли о Гилане.
— Каюсь, забегался, — кивнул Киаран и посмотрел на малого лорда, присягающего королю последним.
Рэн отдал атрибуты власти Хранителям и объявил о своём решении оставить на высоких постах тех же людей.
Услышав это, Киаран скривил губы. С Хранителями всё понятно. Они получали свои должности по наследству и не играли в политические игры. Не поддерживали ни короля, ни его противников и соблюдали полный нейтралитет во всех вопросах, поскольку присоединение к какому-либо лагерю равносильно потере престижного места при смене власти. Их мало волновало, кто сидит на троне. Они служили не королю, а королевству. И при любом правителе исполняли одни и те же задачи.
Не испытывая ни досады, ни злости, Киаран смотрел на сияющего от гордости коннетабля королевской гвардии. В ушах звучали аплодисменты дворян и голоса гвардейцев, поздравляющих командира.
«Вот и всё, пора домой», — подумал Киаран и сделал шаг назад.
Лейза схватила его за рукав:
— Вы куда?
— Пойду поищу Гилана.
Пальцы Лейзы, сжимая ткань его куртки, побелели от напряжения.
— Подождите!
— Мне здесь больше нечего делать.
С помоста прозвучало:
— Великий лорд Айвиль!
Киаран обернулся. Хранитель грамот протянул королю серебряный поднос, на котором лежал свиток, обвязанный золотым шнуром.
— Я назначаю вас лордом Верховным констеблем. Даю вам широкие судебные полномочия и возлагаю на вас исполнение высших функций военного управления. — Рэн взял свиток с подноса. — Ваша охранная грамота, лорд Верховный констебль. На днях будет готов ваш охранный жетон.
Киаран не верил своим ушам. Лейза не раз говорила, что её благодарность удивит его. Назначение не удивило — поразило! Особое удовольствие доставляли вытянутые лица лордов. Хозяин Выродков, хранитель сотен ужасных тайн, стал правой рукой короля!
Рэн пригласил гостей к праздничному столу и вместе с Лейзой покинул зал. Прижимая свиток к груди, Киаран наблюдал, как дворяне друг за другом исчезают в распахнутых дверях. Торопятся запить яд зависти и заесть горечь негодования и тревоги.
— Вы рады, милорд? — спросил Гилан.
Киаран взъерошил ему волосы:
— Рад.
— По вам не видно.
— Мне не верится. — Киаран повертел в руке свинцовую печать, прикреплённую к золотому шнуру. — Сходи во двор. Узнай, Выродки нашли то, что я просил?
— Хорошо, — кивнул Гилан. — Придержите для меня место за столом. — Ринулся в толпу и заработал локтями, пробивая себе путь.
Киаран прошёлся по залу, заглянул за колонны, надеясь обнаружить рясу. Её мог надеть кто угодно, а потом быстро снять и спрятать. Иначе старику не удалось бы скрыться за несколько секунд. Внутренний голос нашёптывал: род Айвилей перешёл тайному ордену дорогу. Монахам подвернулся случай отомстить.
Решив на рассвете отправиться в Ночную крепость и перешерстить семейный архив, Киаран поспешил в Пиршественный зал.
— Мне кажется, вы слишком радостно читаете молитвы, — проговорила Таян.
Она, как и Янара, стояла на коленях посреди маленькой молельни, опираясь локтями на низкую каменную скамью. Только перед Янарой лежала раскрытая книга, а Таян разглядывала тени на стене.
— Я не знаю церковного языка, — вымолвила Янара. — И вообще-то я молчу.
— Тогда зачем смотрите в книгу?
— Так положено. Это Книга Книг. Святое писание.
Таян села на пятки:
— Тем более странно. Не понимаете, что там написано, а улыбаетесь.
Янара оторвала взгляд от страницы, покрытой вязью как кружевами:
— Я благодарю Бога.
— За что?
— За всё, что у меня есть.
— А что у вас есть?
— Кров, еда, мягкая постель, огонь в очаге…
— Это вам дал король. Что дал вам бог? — допытывалась Таян.
— Он подарил мне жизнь.
— Подарок — это вещь, с которой можно делать что угодно. Вы можете жить, как вам хочется?
— Не могу.
— Тогда за что вы его благодарите?
— Таян! — прикрикнула Миула, удаляя ножом нагар со свечи.
Посмотрев через плечо, Янара вскочила на ноги:
— О господи! Миула! В молельню нельзя приносить оружие!
Служанка двумя пальцами очистила лезвие от воска и затолкала нож в кармашек на голенище сапога:
— Где вы увидели оружие?
— Зачем он тебе?
— Вдруг кто-то захочет срочно сбрить бороду.
— Выйди.
— Миледи…
— Выйди!
Обиженно надув губы, Миула удалилась.
