Этот праздник — 01.01 — отмечали в первый день Вьюжного месяца, иными словами, в первый день нового года. В монастыре, где обитала Янара, монахини бродили по саду, осыпая снег зерном, и распевали песни, а на закате усаживались в общей комнате в кружок и со слезами на глазах вспоминали, как они проводили этот праздник в кругу семьи. Янаре нечего было вспоминать, и она делала то, чем обычно занималась каждый вечер: мыла посуду, подбрасывала хворост в очаг, разносила по кельям ночные горшки. Затем садилась в уголок и слушала удивительные и, как ей казалось, придуманные рассказы монашек.
— Что там дальше по лунному календарю? — спросила Лейза.
Янара посмотрела в книжицу:
— После праздника Двух Единиц зачатие запрещено, иначе родится умственно отсталый ребёнок… Вы этому верите?
— Зная, как народ празднует, — верю.
Янара пробежалась взглядом по строчкам. Вернулась в начало книги. Запрет разделять ложе с мужем перетекал со всех праздников на следующие дни. Теперь понятно, на какие познания опирался святой старец, составляя календарь. Он не хотел, чтобы люди делали детей, будучи в подпитии или в состоянии похмелья.
Лейза закрыла шкатулку, постучала ногтями по крышке и обернулась к Янаре:
— Что вы знаете об обязанностях супруги короля?
— Ничего. Но я быстро учусь.
— У супруги короля всего одна обязанность: производить на свет здоровое потомство. А главное — подарить ему наследника.
Янара опустила голову:
— Понятно.
Лейза пересекла опочивальню и села рядом:
— И это меня сильно беспокоит. Вы жили с герцогом Мэритом три года. Срок достаточный для того, чтобы подарить супругу сына или дочку. Этого так и не случилось. У него были бастарды?
— Мне не разрешали покидать башню. Я ни с кем не виделась, кроме двух старых служанок. Они говорили, что герцог Мэрит бесплоден. Я не знаю, они говорили правду или хотели меня утешить.
— Вы мне симпатичны, леди Янара. Мне нравятся ваши взгляды и поступки. Опыт приходит с годами, а мудрость проистекает из страданий. У вас ещё нет жизненного опыта, но толика мудрости уже есть. Поэтому буду с вами откровенна…
— Сколько вы даёте мне времени?
Лейза хмыкнула:
— Я в вас не ошиблась. Тем более будет жалко с вами прощаться. — Забрала у Янары книжицу и, подойдя к камину, швырнула в огонь. — Король не верит в эту ерунду. Но! Близятся праздники и запретные дни, церковь не проводит обряды бракосочетания. Поэтому свадьба состоится завтра.
Янара вскинула голову:
— Сколько у меня времени?
— Думаю, года достаточно.
— Не проще мне сбежать прямо сейчас?
— Вы хотите опозорить короля? Хотите, чтобы вашего брата и вашу сестру заточили в темницу?
Внутренняя дрожь перекочевала в пальцы. Янара сцепила ладони в замок:
— Что произойдёт со мной через год?
— Господи! — воскликнула Лейза с наигранным удивлением. — Откуда у вас такие мысли? Я вам не враг, милая Янара. Сделайте короля счастливым, подарите ему сына. А потом подарите дочь и ещё одного сына. Дайте династии Хилдов продолжение, чтобы никто и никогда не посмел оспаривать наше право на трон. А я буду взывать ко всем богам, чтобы для вас придержали место в раю.
Взяла с кресла плащ и, бросив прощальный взгляд, покинула опочивальню.
Янара подошла к окну. Стены стоящей неподалёку Престольной Башни скрывали от неё то, что происходило внутри. А память отчётливо рисовала гостиную, расчерченный мелом стол и склонившегося над ним правителя Шамидана.
Глашатаи оповестили столицу о предстоящей женитьбе короля всего за несколько часов до обряда бракосочетания. К тому времени большинство дворян, побывавших на коронации, разъехались по феодам, заезжие купцы разобрали торговые палатки, с перекрёстков исчезли бродячие комедианты и трубадуры. Горожане сообразили, что празднество будет скромным, и заговорили о Рэне Хилде как о рачительном правителе. Очередной грандиозный пир опустошил бы казну. Чтобы её наполнить, Главный казначей, столь нелюбимый народом, снова придумал бы какой-нибудь налог. Люди помнили, как после череды рыцарских турниров и королевских охот платили налоги на полоскание белья, на тень, на дождь, на окна, выходящие на улицу… Лишь немногие знали истинную причину «бережливости» правителя. Хотя его избранница теперь не считалась вдовой герцога Мэрита — церковь попросила короля проявить уважение к памяти усопшего и не устраивать пышных гуляний.
