После этого жуткого монолога, от которого у меня самого мороз пробежал по коже, несколько мгновений длится молчание. Журналист, кашлянув, произносит:
— Александр Сергеевич, позвольте…
— Интервью окончено, — отмахиваюсь я и сажусь в машину.
Журналист пытается спросить что-то ещё, но гвардейцы решительно уводят его и оператора от машины. Всем репортёрам, что прибывают чуть позже, вовсе не дают приблизиться. И правильно. Пусть теперь цитируют Первый имперский.
Я сказал вполне достаточно.
Откидываюсь на сидении и на ощупь отыскиваю в подлокотнике бутылку воды. Делаю пару глотков, не замечая, как проливаю немного воды на воротник рубашки.
Твою мать, что за день… Я буквально опустошён.
Хорошо, что мне предстоит долгий перелёт. Успею выспаться в самолёте.
Эмоции распирают грудь изнутри, рвутся наружу, как хищники из клетки. Я усилием воли заставляю их замолчать. Не сейчас. Я не должен показывать чувств при гвардейцах, тем более при тех, кого едва знаю. Если бы рядом был Виктор… Но он далеко, с моими родителями под Рязанью.
Маме уже все передали, насколько мне известно. Надеюсь, она в порядке, и хорошо, что отец очнулся. Ей будет проще пережить всё это, когда рядом любимый человек.
Сергей пришёл в себя очень вовремя. Я рад этому как сын и как тот, кому ещё предстоит до конца уладить все конфликты между кланами. Как только он сможет предстать перед публикой, большая часть разногласий канет в лету сама собой. Угроза мятежа в клане Череповых тоже исчезнет.
Сейчас они противятся тому, что во главе рода стоит женщина, но если её место займёт мужчина, родной сын покойного Альберта Олеговича, это будет совсем другой разговор. К тому же Сергей гораздо лучше своей сестры умеет решать сложные вопросы.
— Не понял, — бурчит водитель. — Это наши? Я не вызывал подмогу.
Открываю глаза и, повернувшись, смотрю в заднее стекло. Подъезжает легковой автомобиль с гербом Династии на капоте.
— Это я вызвал. Они даже слегка задержались, — глянув на часы, замечаю я.
— А. Понятно, — отвечает водитель.
Автомобиль моргает фарами, мол, мы на месте. Открываю окно и машу им рукой, а потом сразу же закрываю. К ночи температура упала, на улице холодно. В Томске, куда я сейчас лечу, ещё холоднее. Надо будет прикупить себе тёплую шапку и зимнее пальто. А то в Москве я обходился осенним, погода позволяла.
— Ваше сиятельство… Вы в порядке? — спрашивает водитель. Он всю дорогу пытался завязать разговор. Какой общительный мужчина.
— Да, — коротко отвечаю я.
— Простите, что лезу не в своё дело. Просто такое случилось, а вы как будто даже не переживаете.
— Я умею держать себя в руках. Давай помолчим, пожалуйста.
— Простите, — бормочет водитель.
Через несколько минут оживает его рация. Гвардейцы, которые осматривали самолёт, сообщают, что можно лететь. Взрывчатки не обнаружено.
— Едем, господин?
— Поехали, — я киваю.
Мы трогаемся, и я оглядываюсь, убеждаясь, что недавно прибывшая машина следует за нами.
Вскоре останавливаемся у самолёта. Это небольшой частный аппарат, с довольно ограниченным топливным баком. Поскольку в целях безопасности мы будем делать крюк через Казахстан, нам ещё придётся сесть для дозаправки.
Выхожу из автомобиля и снова оглядываюсь. Из второй машины выходят четыре вооружённых гвардейца, все в балаклавах, лиц не видно. Один из них прищуривается, пытаясь разглядеть меня.
Я киваю им и первым поднимаюсь в самолёт. Бойцы следуют за мной.
Салон оказывается довольно просторным и весьма комфортным. Снимаю пальто и сажусь в ближайшее кресло, устало вздыхая. Гвардейцы заходят следом. Для них есть отдельный салон, который по размеру такой же, как мой, но сидений там гораздо больше. Этакий экономкласс.
Я осматриваю бойцов и выбираю среди них двоих в балаклавах.
— Вы двое, останьтесь. Хочу чувствовать себя в безопасности.
— Так точно, ваше сиятельство, — отвечает один из них, а второй молча сверлит меня взглядом.
— Остальные будьте в своём салоне, пока я не прикажу выйти, — говорю я.
— Есть, — отвечает за всех офицер.
Они оба садятся на диван напротив меня. В салоне появляется стюардесса, подходит ко мне и мягким голосом произносит:
— Мы взлетаем, господин. Прошу вас пристегнуться и перевести телефон в авиарежим. Как только наберём высоту, появится связь.
— Спасибо, — отвечаю я и, как только достаю смартфон из кармана, раздаётся звонок.
Ну же, давайте. Мне сегодня очень не хватает ещё одной плохой новости…
— Слушаю, — говорю я.
— Ваше сиятельство, говорит личный врач князя Грозина. У меня плохие новости.
— Я не сомневался, — бурчу я. — Что случилось?
— Из-за всех событий у его сиятельства случился новый инфаркт. Он в больнице.
Я закрываю глаза ладонью и глухо произношу:
