Драматическая развязка этой истории произошла в Астрахани, где Мария Кантемир вынуждена была остаться с мачехой и младшим братом Антиохом. Если верить некоторым источникам, друзья императрицы, которая к этому времени уже была вполне самостоятельной фигурой на российской политической сцене, нашли способ избавиться от опасности. У Марии, которая достаточно хорошо переносила беременность, внезапно случились крайне тяжелые преждевременные роды. В результате их родившийся ребенок погиб, а жизнь самой княжны долгое время находилась под вопросом. По свидетельству же Валишевского и Шерера, никакого ребенка не было: «…по возвращении из кампании Петр застал любовницу в постели, в опасном положении после выкидыша».
Правдивее всего выглядит следующая версия: роды у Марии все же произошли, но оказались неудачными, и новорожденный мальчик вскоре умер. Вот как описывает эти события Майков: «Пока происходила эта экспедиция (Персидский поход Петра. –
Как только Мария оправилась после болезни, Дмитрий Кантемир увез всю свою семью в Орловское имение, где в 1723 году и скончался. Что же касается Марии, то она стала вести замкнутый образ жизни. В 1724 году, после уличения в измене Екатерины, разгневанный на жену Петр сделал попытку возобновить с Марией отношения, но это ни к чему не привело. Император уже сильно болел, а в январе 1725 года его не стало. Мария же после его смерти отвергла несколько выгодных предложений руки и сердца от видных женихов и вернулась к типичной для одинокой женщины жизни. До конца своих дней она хранила верность своей первой и единственной любви – императору Петру Великому. По преданию, на смертном одре она шептала: «Иду к тебе, Петр». По другой версии, что-то бормотала на персидском языке. А кто-то даже якобы слышал имя Тамерлана. Так и не суждено было сбыться мечте Петра о новом наследнике. И все-таки, будучи уже прикованным к постели, потеряв речь, он пытался решить судьбу российского престола. Но как именно? На этот счет существует немало предположений, но вряд ли кому-то уже удастся доказать их достоверность.
В ночь на 28 января 1725 года метавшийся в предсмертной агонии император потребовал перо и бумагу, чтобы назвать в завещании своего преемника. Но ослабевшей рукой он успел четко начертать всего одну фразу: «Отдайте все…», после чего откинулся на подушки и вскоре скончался. Разобрать все остальное, написанное им, было невозможно. Так по злой иронии судьбы человек, сделавший себя, по сути, единственным вершителем судеб страны, оказался не в состоянии воспользоваться узаконенным им правом определения наследника престола. Как здесь не вспомнить слова великого русского историка В. О. Ключевского, сказавшего: «Редко самовластие наказывало само себя так жестоко, как в лице Петра этим законом 5 февраля!»
Не менее жестокое наказание выпало и на долю созданной им империи, над которой в отсутствие преемника царской власти нависла угроза хаоса. В борьбе за право посадить на трон своего претендента тут же схлестнулись друг с другом две противоборствующие придворные группировки. Сторонники Петра, так называемые «птенцы гнезда Петрова», во главе с А. Меншиковым делали ставку на вдову императора Екатерину, а старая знать, во главе которой стояли князья Голицыны и Репнин, желавшая наконец-то оттеснить от трона «безродных выскочек», – на малолетнего Петра, сына царевича Алексея. Спор, как обычно, разрешился с помощью штыков: в решающий момент у дворца появились прибывшие по распоряжению Меншикова два гвардейских полка, потребовавшие отдать престол «матушке Екатерине». Так уже в день кончины Петра его супруга стала императрицей Екатериной I. Вполне вероятно, что именно так произошло бы даже в том случае, если бы государь оставил завещание на чье-то имя.
