Его слова не должны были причинять такую боль, однако причиняли. Ухмылка на моих губах казалась высеченной на камне, а грудь грозила разорваться от боли.
– Не хотите узнать, что именно произошло? Или сразу думаете о худшем?
– Так ты знаешь, кто опубликовал видео?
Никакой реакции на мой вопрос. Предсказуемо никакой. В конце концов, я лишенный уважения придурок, ставящий под угрозу наследие нашей семьи. Я раздраженно поджал губы. Кто опубликовал это видео – единственный вопрос, на который я пока не мог ответить.
– Нет.
– Хорошо, – отец кивнул, словно на это и рассчитывал. – Никаких публикаций в социальных сетях. Никаких интервью. Это чудо, что в аэропорту тебя не поджидал никто из прессы.
– Это не правда, – подключился Тео и поднял свой смартфон. На экране высветилась зернистая фотография, на которой можно было узнать меня, стоящего у остановки такси и помогающего пожилой женщине в платке. Подпись под фотографией была какой-то нечитаемой ерундой.
– Почему репортеры еще не сидят на деревьях перед воротами или не разъезжают на лодке по фьорду Осло? – насмешливо спросил я.
– Потому что мы пришли с ними к компромиссу.
– Хочешь сказать, вы им заплатили, – подытожил я и заметил, как мои родители обменялись взглядами, что лишь подтвердило мое предположение. Только сейчас я понял, какими измотанными и измученными они оба выглядят. Постарели на годы, хотя прошло всего шесть месяцев с тех пор, как мы в последний раз виделись на Рождество. Дело не только в темных кругах под глазами, но и в чертах их лиц, которые заставили меня замереть. Во мне вспыхнуло сочувствие, к которому одновременно примешались угрызения совести. И в этот раз я не смог от них избавиться.
Возможно, в том, что мы оказались в такой ситуации, из которой нет выхода, есть и моя вина. Намеренно или нет, я впустил эту бурю в нашу жизнь, и волей-неволей придется расплачиваться за все. Пусть даже осознание того, что семья считает видео настоящим, было подобно тысяче маленьких ледорубов в моем сердце.
С моего языка уже было готово сорваться извинение, но тут отец произнес:
– На ближайшее время тебе нужно исчезнуть.
– Исчезнуть? – повторил я, вопросительно вскинув брови. Внутри тут же вспыхнул уже потухший гнев.
– Мы спонтанно записали тебя на двухнедельный треккинг-тур, чтобы ты исчез с экранов, пока все не уляжется, – сказал он отрешенным и монотонным голосом. – Однажды ты станешь главой «КОСГЕН», Александер. Пришло время научиться ответственности.
– Я уже взрослый, а не бунтующий подросток, которого можно направить на путь истинный с помощью исправительного лагеря, – шокировано ответил я и покачал головой.
– Тогда веди себя не как бунтующий подросток, а как чертов мужчина! – внезапно взревел отец. – И так достаточно неприятно, что нам приходится разбираться с твоими эскападами, но мы не просто так готовили тебя к этой роли с детства.
Петля на шее сжалась еще сильнее. Как всегда. Как и всю мою жизнь.
Впервые я не смог сохранять спокойствие. Поэтому сделал глубокий вдох, прекрасно понимая, что все взгляды направлены на меня. Элли, в частности, смотрела на меня этим всезнающим, но сочувствующим взглядом. Возможно, она была единственной, кто видел меня насквозь.
Наверное, именно поэтому я слишком громко рассмеялся:
– Вы же не серьезно. Мне двадцать три.
– Если бы твое поведение не было таким ужасным и ты не поставил под угрозу репутацию нашего предприятия, нам бы не пришлось это делать, – решительно заявил отец, как всегда, с непоколебимой уверенностью в своей правоте. Сейчас его устами говорил дед. Которого тут не было. К счастью. В противном случае я был бы не в состоянии даже отвечать им. Временами это элитарное давление вытягивало из меня всю энергию.
– Ты хочешь мне еще что-то сказать? – спросил я, стараясь сохранять непринужденный тон голоса. – Или, может, вы хотите еще что-то мне сказать? – повернулся я к остальным.
– Ты просто неблагодарный гад, который родился в привилегированных условиях, с золотой ложкой во рту, и не ценит того, что у него есть, – сегодня Тео, похоже, был особенно язвительным.
Я насмешливо вскинул брови.
– А кем тогда являешься ты?
Он сжал зубы, и на его челюсти дернулась мышца.
– По крайней мере, в отличие от тебя, я все это осознаю.
– Ну и хорошо, – я хлопнул в ладоши и ловко поднялся с дивана, хотя в животе бушевала дрожь, словно после поездки на американских горках. Грудь сдавило, а сердце стало таким тяжелым, словно за последние минуты превратилось в камень. Казалось, оно просто перестало биться.
– Если вы не против, то лучше продолжим этот разговор завтра.
– Александер, тебе стоит использовать эту паузу с пользой. – Отец не отрывал от меня взгляда, когда я, проходя мимо, похлопал его по плечу.
– Или что? – В этот раз на моем лице не было и следа улыбки.
– Или нам придется поговорить о твоих финансовых средствах и будущем в целом. – Родители снова обменялись взглядами, и мой желудок рухнул вниз. Они это уже обсуждали.
– И что вы планируете сделать, забрать мою долю?
