Вот так молча мы и сидели, пока не погас автоматический свет в гараже. Я понимал, что все в поместье знают о нашем прибытии. В конце концов нас уже должны были заметить на мониторах камер наблюдения, или же Хенрик сообщил им о нашем появлении. Он всегда был в курсе событий, возможно, получая информацию из видеозаписей прежде, чем о них узнавал я. Он был гончей деда и уже тридцать лет служил нашей семье. Но иногда я задавался вопросом, чем именно Хенрик занимается.
– Послушай… – начал я, желая все объяснить Тео прежде, чем разразится буря. Однако он поднял руку, прерывая меня.
– Не надо.
– Я хочу лишь…
– Брось, – снова прервал он меня. – Я могу представить, что ты хочешь сказать, но, если честно, не уверен, что хочу это слушать. Давай позже, при всех остальных. – Тео упрямо выпятил подбородок и в этот момент так напомнил нашего отца, что на секунду у меня перехватило дыхание.
Внезапно мое сердце забилось с неудержимой силой. Я никогда и не думал, что семья решит, что видеозапись может содержать всю правду. Воздух вокруг нас внезапно стал разряженным, словно мы взошли на вершину Глиттертинда[2].
– Скоро увидимся, – наконец прохладно произнес Тео и, встав, оставил меня в пустом пузыре так и не высказанных слов.
Я тяжело сглотнул. Сорок пять секунд.
Сорок пять секунд, которые в мгновение ока перевернут мою жизнь с ног на голову и все изменят.
Пусть даже я разбираюсь в цифрах и бухгалтерском учете так же хорошо, как дедушка в социальных сетях, мне с первого взгляда стало очевидно, что дела в нашем скромном семейном бизнесе идут не лучшим образом.
Тиканье старых часов на стене сводило меня с ума, и постепенно моя концентрация сходила на нет. В открытое окно внутрь проникал летний аромат полевых цветов, смешиваясь с неизменным и аппетитным запахом свежеиспеченного картофельного пирога