— Хорошо Раш… — в понимающем тоне сказала она и отошла. Однако потом её голос дополнился огнём и чем-то, напоминающим угрозу: — Но, когда мы покончим с этим… я из тебя все соки выжму.
Затем она ушла в сторону и к центру рассадника цыганского бандитизма…
“Раш… даже я сейчас почувствовал, чем будет чреват твой отказ” — дополнил Нибрас.
“Да. Однако после того как мы переспим, она может потерять ко мне интерес, она свободный зверь, который делает всё что хочет. Но подманивать её и держать где-то посередине тоже не вариант, тут ты прав, Нибрас. Она легко распознаёт любую манипуляцию с моей стороны. Даже если моё управление обладает всего лишь 2 % хваткой, она всё равно это увидит и поставит ультиматум”.
“То есть этим высказыванием она имела в виду: “Не надо мной управлять, я всё вижу. Но на первый раз прощаю?””
“Да, как-то так. Ладно, идём”.
Мика жила одна и поэтому выборка одежды для Раша, так же была единственной: женские штаны, что осели на нём, имели широко-вольный формат и неплохо подошли к его ногам — пусть и коротковаты, однако высокие берцы компенсировали это. Белый свитер с капюшоном и мехом наверху заметно расширился от его мускулов и из-за этого облик Раша в целом никак не напоминал женский.
Накинув белый капюшон на свои чёрные волосы, он неторопливо зашагал по правой стороне этого морально-мрачного болота.
Мика пошла напрямую и, приблизившись к автомобилю, что стоял ближе всех к главному логову, она ударила двумя руками по капоту. Водитель вздрогнул, как и рядом стоящая цыганка. Затем Мика торопливо оббежала транспорт и засунула голову в открытое окно.
— Что почём? — дрожащим голосом спросила она. — Каким сырьём маринуешься, брат?
— Аптека, Мерседес, Настя, может что-то из Каши?
Мика подумала, что это какой-то шифр и специально повысила уверенность в своём голосе и сказала, но наугад:
— Хочу Мерсик! Быстрей!
— 400 за одну штуку, — ответил водитель.
— Плевать! — Мика швырнула две тысячи рублей чуть ли ему не в лицо. — Беру три! Сдачи не нужно! — Потом она словно “уже прошаренная” сразу обратилась с протянутой рукой к цыганке стоящей рядом: — Давай, Рома, пошевеливайся!.. Новенькая, что ли?
Пухлая девушка с оранжевым платком на голове протянула Мике руку; пальцы были плотно скреплены между собой и надёжно скрывали содержимое.
Мика почувствовала, как на её ладонь упало нечто очень лёгкое, затем она быстро сунула эту руку в карман. Отойдя чуть подальше и ближе к центру этого цыганского болота, она закинула голову и, открыв рот, демонстративно на глазах у всех, шлепнула по нему ладонью — таблетки остались у неё в руке.
Мика присела рядом с другими торчками, словно ждала прихода — по крайней мере, дав другим это понять.
Сперва она начала покачиваться взад-вперёд. Позже мотать головой и что-то бубнить. А затем она добавила к этому спектаклю и безудержный смех.
Семь из двенадцати человек, что стояли и как бы невзначай сторожили главный вход, обратили на неё внимание. Однако эти лица выказывали не подозрительность, а скорее интерес самого разного характера.
Мика вообразила себе, что она с кем-то разговаривает: тыкает пальцем на невидимого собеседника, отвечает на вопросы — задаёт свои…
— Стой, куда же ты?! — вдруг вскочила она с места, на этот раз вся охрана смотрела на неё. — Стой, подожди! — всё говорила Мика и будто за кем-то шла. Этот путь привёл её к парням с пушками.
— Стой дамочка! Туда нельзя! — загородил её плечом крупный цыган.
— Но как же… — растерянно сказала Мика. — Он же убежит?!
— Ты под кайфом. Уйди прочь!
— Ну, ты не понимаешь! — толкалась она. — Если его не поймать, то у него вырастут уши! А уши — это не хвост и не пепельница, а раковина!..
Мясистый цыган схватил её за плечи и отодвинул от входа.
— Эй! Лапы убрал! — возмутилась Мика. — А то твои лапы… ха-га-га! — повеселела она, речь звучала заторможено, — а то твои лапы крылышками станут, понял, и я потом их зажарю и… ам!.. Ам!.. Ам! Ха-га!.. Хрустеть будешь, понял, как эти… бабки, что сухарики грызут. Но ты не как сухарики будешь хрустеть, а как их старые зубы! Ха-ха! Понял, да?..
— Ты посмотри на неё, она угашена в хлам, — сказал другой более щуплый цыган. — Ей бесполезно что-то объяснять. Вломи ей разок.
— О смотри, оказывается оно способно говорить?! — плавно и, шатаясь, Мика подошла к этому говоруну. — Знаешь парнишь… — с выдохом положила она руку ему на плечо, — я вот всегда хотела покататься на висельнике как на тарзанке, ну типа… жух! — показала Мика резким движении руки. Тот моргнул. — А потом, туда-сюда! Туда-сюда!..
— Эй, сколько ты ей дал? — громко спросил большой цыган, обращаясь к тому, что сидел в машине.
— Три Мерса! — ответил тот. — Кажется, она закинулась всем сразу!
— Понятно. Уберите её отсюда!
Двое цыган схватили Мику под руки.
