— А ты хорош новичок, — сказал Эйн Рашу. — И в твоей стратегии чувствуется огромное количество опыта, закреплённого практикой. Это весьма необычно.
— Мы оба прекрасно знаем, что практика решает далеко не всё.
Эйн улыбнулся, и Раш быстро расценил это как конец диалога.
Полицейские ушли, чёрный фургон уехал.
Тишина…
События, произошедшие за это время, наконец, начали укладываться в головах…
— Ну, идём, — сказала Илона, и шаг был пущен. Чуть позднее, когда ходьба набрала статичную интенсивность, она добавила: — Слушай, Волосатик…
— Да-да?..
— Спасибо за то, что спас меня.
— Ой, да ладно!.. Правда, как-то тупо, вышло! Наша форма оказывается огнеупорная, ты бы не пострадала.
— Но всё равно… ты же этого не знал, а рискнул.
— Да, твоя форма не пострадала, Тиен — чего нельзя сказать о твоих волосах.
— А! Что?! — начал тот панически ощупывать свою голову. — Только не волосы! Ох, блин! Куда делась эта прядь?! Чёрт, моя чёлка твёрдая и противная на ощупь, как бабушкино кресло!
— Выходит, сама судьба хочет, чтобы ты в коем-то веке подстригся.
— Эйн, не стоит меня подкалывать сейчас! Это настоящая психологическая травма!
— Переживёшь. Будешь в следующий раз читать всё то, что надо прочесть. Ты же уже посчитал подозрительным: что я вдруг стал носить форму. Поэтому ты мог развить эту мысль, и в конечном итоге узнал бы и причину: эта форма прочнее бронежилета и она, как ты уже понял, защищает от высоких температур. А также у неё есть свойство: не пропускать электричество, не мокнуть от дождя и сохранять нормальную температуру тела даже в минус пятьдесят градусов.
— Эйн… из тебя получился бы самый тормознутый рекламщик на свете.
ГЛАВА 9. КОМАНДНАЯ ИГРА
— Люди не понимают, что смерть — слишком относительная, — говорил Пак с таксистом, который сидел слева. — Они сводят это явление к чему-то единственному и даже не понимают, что каждым своим актом онанизма они убивают больше людей, чем сам Гитлер. Человеческий эгоизм пожрал даже смерть, человек наглеет перед ней, а наглый — это тот, кто не знает меру своему эгоизму.
— Так вы же говорили, что уважаете эгоистов? — произнёс таксист.
— Нет, я говорил, что уважаю эгоистов, которые осознают свой эгоизм, а не этих слепых самообманчивых идиотов! Вот, мой сыночек Раш даже думать не хочет о моих чувствах! Но он это и сам знает, поэтому я не могу на него сердиться.
— Да, от этих спиногрызов только одна головная боль, — от себя добавил таксист.
— Да, поддерживаю друг… — с выдохом откинулся Пак на сиденье. Потом он внезапно зажёгся в улыбке и снова выпрямился, при этом бодро произнеся: — А, приколись! Я вот заметил, что есть автобусы, где красными буквами написано: “Дети”. А на других написано просто: “Люди”. Дошло?! Получается, что есть как-бы “нормальные люди”, а есть “дети”.
Водитель шутку не понял…
— Эй, ну вы двое хотя-бы посмейтесь! — обиженно прозвучал Пак, обернувшись к заднему сиденью. Там сидели Дмитрий и Михаил Хуско.
— Эта шутка и вправду была занятной, — без эмоций ответил Михаил.
— Миша, я отлично знаю, что ты не способен испытывать эмоции. Твоё притворство только ранит меня.
— Но ты же сам этого хотел?
Пак повернулся к лобовому окну и вдумчиво скрестил руки.
— Прррр… — издал он вибрирующими синюшными губами. — Пожалуй, ты прав.
— Босс, когда ты, наконец, позволишь нам убить Раша? — сказал Дмитрий. — Мне не терпится разорвать его на куски за ту насмешку!
— Терпение Дмитрий. Ты сильно недооцениваешь его, а значит, точно проиграешь… Нибрас и Раш — по отдельности они как два зверя. Змея лишь холоднокровное хитрое создание, но если скрестить её с тигром, то получится дракон. Эти два элемента способны создать вечный двигатель.
— С помощью этой философии ты пытаешься избегать конкретных терминов?.. — в подозрении спросил Дмитрий. — Что внутри Раша сидит демон?.. К слову, я до сих пор не верю в эту фигню!
— В таком случае, когда правда свалится на тебя — ты не примешь её. Та правда, которая у тебя сейчас есть Дима — она не гибкая, а значит, любая несогласованность с твоими убеждениями будет восприниматься в штыки. Да… правда — она, такая… как проститутка; её все хотят, но никто не любит… Но, а вы Александр? — вскинул Пак голову на таксиста. — Тоже, небось, собственный ребёнок удумал убить вас да?
Таксист улыбнулся и поправил серую фуражку. Сперва поднялась левая часть усов, а потом сразу правая. Когда они вместе опустились, тот заговорил:
— Нет, я просто детское пособие потратил на игровые автоматы, вот и с женой поссорился.
— Ай-яй-яй, что же вы так, Александр!.. — в сочувствующем ударе повёл Пак головой в сторону. — А ведь, наверное, вы ещё вдобавок и Бога вините за то, что проиграли?
— Да по любому меня прокляли! А как же иначе?..
— Вы выбрали самый лёгкий путь и удивляетесь, почему этот хиленький мостик обвалился под ногами?
— Ну, другие же люди выигрывают в автоматах! А у меня было много денег, я должен был выиграть!
