– Степан наш... – тихо ответил Ленька и строго поглядел в глаза подружки. – Мне нужно тайну одну тебе открыть, только смотри: проговоришься, так меня сейчас же схватит полиция, да и Степану хуже будет...
– А что я, маленькая или совсем уж дурочка! – обиделась Динка.
– Да я тебя знаю, а то бы нипочем не доверил! – Ленька придвинулся ближе и стал рассказывать Динке все, что произошло в эти дни. – Теперь я работаю за Степана... Только я в бублики кладу... На весь полтинник уже купил...
– На тот полтинник? А лодка? – всплеснула руками Динка.
– Какая тут лодка! Это дело первой важности. Я понемногу вожу. Много не беру, а то попадусь если, так, по крайности, бумажки целы будут.
– Конечно, – вздохнула Динка. – Наплевать уж на лодку... А много у тебя еще этих бумажек. Лень?
– Немного уже осталось... Завтра да послезавтра съезжу – и конец.
– Лень, возьми меня! Я тебе помогу... – запросилась Динка.
– Куда ты! Это не простое дело. Я и так и сяк приловчаюсь... Ох и трудно! Ведь не лишь бы как сунуть... Я к рабочим хожу... Кому в мешок с инструментом подброшу, кому в котомку с харчами...
– Смотри, Лень, заметит кто-нибудь, и арестуют тебя, как Степана! – со страхом сказала Динка.
– Да раз уж взялся за такое дело, так от тюрьмы не уйдешь. Только не скоро они меня поймают! Я ловкий! – с важностью сказал Ленька.
Динка искоса взглянула на него и наморщила лоб:
– Подожди, Лень... Я все думаю. Значит, это был тот сыщик, тот самый, что тогда у нас?
– Он! Я его длинную морду сразу узнал. Да еще глаза – вроде у слепого... Он самый! – убежденно сказал Ленька.
– Но тогда, значит, этот сыщик и у нас хочет кого-то арестовать?
– Само собой. Выслеживает чего-то... Может, думал, Степан у вас? Раз Костя со Степаном товарищи, а вы с Костей дружите, так он и охотился под забором... – предположил Ленька.
– Верно, верно! Он за Степаном приходил! – успокоилась Динка.
Ленька развел огонь и поставил на два камушка котелок с чаем. Пока вода закипала, он вынул связку бубликов, потом обошел вокруг утес, внимательно поглядел на обрыв и, присев около Динки, вытащил из-под камня завернутые в тряпку прокламации.
– Дай мне подержать, – сказала Динка и с робостью взяла в руки листок с напечатанным на нем воззванием к рабочим. – А о чем тут пишут? Ты читал? – шепотом спросила она.
Ленька кивнул головой.
– Тут все как есть правда... Про всю нашу жизнь... И насчет царя, конечно... что свергать его нужно... – задумчиво сказал Ленька.
– Да ведь царя, Лень, уже свергали! Я просто удивляюсь, как это он еще сидит? – пожала плечами Динка.
– Да потому, что свергать нужно всем сообща. Вот погоди, как рабочие почитают эти бумажки, так и поймут, как надо действовать. А то окружился царь войском и сидит за десятью замками. С утра до вечера только кисель жрет!
– Ну, кисель! У царя денег много, он и мороженое прямо из бочки ест! – облизнувшись, сказала Динка.
– Вишь ты, какой гад! Иному хлеба купить не на что, а он занялся мороженым. Ну, недолго осталось! Вот я все бумажки подложу – тогда живо дело пойдет! Давай-ка, пока чай скипит, бублики заготовим!
– Давай! – обрадовалась Динка.
Ей тоже очень хотелось помочь свержению царя.
Ленька взял один бублик, сделал внутри продольный разрез ножом и, сложив в тонкую трубочку прокламацию, задвинул ее внутрь бублика Потом, для верности, завертел этот надрез ниткой.
– Нитку видно, – сказала Динка.
– Бублик еще больше видно, – засмеялся Ленька. – Рабочий бублик не выбросит, а что к чему – дома разберется, – усмехнулся Ленька.
Динка принялась помогать ему заготавливать бублики. У нее получалось гораздо лучше, чем у Леньки, потому что свою нитку она опустила раньше в чай. Нитка стала желтой и менее заметной.
– Я тоже теперь мочить буду, – сказал Ленька.
Вдвоем они быстро заготовили десять штук, остальные Ленька аккуратно завернул в тряпочку и спрятал опять под камень.
– Завтра придешь – и эти сделаем, – сказал Ленька.
Динка посидела еще немного и, уходя, попросила:
– Лень, ты не попадись полиции, ладно?
– Ладно. А ты, Макака, вот чего... слушай там, что Костя про Степана говорить будет!
– Ладно! – в свою очередь, пообещала Динка. И заторопилась: – Пойдем. А то стемнеет...
Она все еще боялась «недобитого» хозяина.
Динка пришла поздно. Марина была уже дома и недовольно сказала:
– Дина, не опаздывай на обед! Катя не может кормить вас каждую отдельно!
– Бессовестная, даже не встретила маму сегодня! – упрекнула Алина.
Они с Мышкой накрывали на стол вместе, но когда все сели, то оказалось, что нет соли. Мышка побежала в кухню за солью. Катя принесла кастрюлю с супом; от усталости и горячей плиты щеки у нее горели.
– Я потом приноровлюсь, – сказала она. – Но сегодня получилась какая-то чепуха. Много беготни и мало толку!
Никич тоже пришел усталый, хотя этой ночью не ездил на рыбалку.
– Ну, – сказал он, усаживаясь на свое место за столом, – сегодня мы первый день без Лины – сбились с ног.
Марина вздохнула:
– Лина все делала как-то незаметно.
Все замолчали, и Динка снова вспомнила пустую тишину кухни.
После обеда Марина и Катя ушли в свою комнату.
