– Вот, слышь, парень, и ты, подружка, какую я вам новость сейчас сообщу! – таинственно сказал Вася и, захватив ладонью свой подбородок, добавил: – Вот дело какое! Теперь уж сам видел я вашего хозяина! (Ленька метнул на него быстрый, тревожный взгляд, Динка широко раскрыла рот.) Самолично видел, детушки мои! Убили его, милые мои, насмерть! Так убили, что дальше ехать некуда! В лучшем виде! – Он развел руки и поглядел на Динку. – А то ведь знаешь как... Бают люди, а докель своими глазами не увидал, все думалось: ну как встанет он да побегит? Так ведь?
– Конечно, – с дрожью в голосе сказала Динка. – Встанет да побежит...
– Ну вот, – удовлетворенно кивнул Вася. – Дак я и поехал: дай, мол, сам погляжу! И верно, гляжу – убили насмерть... И схоронили под землей в глы-бо-кой яме, да еще камней навалили сверху! Шабаш ему теперь! Ни рукой ни ногой не шевельнуть! Раз – то, что мертвый, а два – то, что камнями заваленный! Вот как! – Вася выпрямился и, бросив торжествующий взгляд на Леньку, схватился за щеку и закачал головой. – Ох, и завалили ж его...
Динка неожиданно засмеялась, брови ее подскочили кверху, глаза засияли.
– Так и надо! – быстро сказала она. – Это хорошо, что его уже закопали, правда, Лень?
– Еще бы! – усмехнулся Ленька.
Девочка доверчиво просунула свою руку под Васин локоть и прижалась щекой к его рукаву:
– Я больше не буду бояться. Правда, теперь нечего его бояться, Вася?
Вася, тронутый ее лаской, окончательно рассвирепел.
– Да чтоб он еще раз сдох! Чтоб ему трижды в гробу перевернуться! – с жаром сказал он.
– Нет, пусть не переворачивается! Пусть лежит так, как есть! – испугалась Динка.
– Я ему поворочаюсь!.. – еще раз пригрозил на всякий случай Вася.
Все трое засмеялись. Потом Вася сказал, чтоб Ленька следил, когда придет пароход «Надежда», и чтоб сразу бежал на пристань.
– Теперь уж скоро придет он... Я тогда сразу к капитану: так, мол, и так... – подмигнул Вася.
Дети пошли по берегу.
– Где ты был, Лень? – спросила Динка. – Я тебя все утро ждала!
– Утром-то я на пристани был... – Ленька побренчал в кармане медяками. – Заработал маленько... В «Букет» с Васей ходили... А сейчас я из города, – добавил Ленька и, глядя, как брови девочки испуганно подскочили вверх, гордо усмехнулся: – А ты что, думала, полиции испугаюсь? Ну нет! Я еще одно место нашел... Там рабочих много... И столовая ихняя там есть... Все подложил! – с сияющими глазами сказал Ленька и, наклонившись, шепотом добавил: – А одну бумажку Васе в карман сунул.
– Все подложил? – переспросила Динка.
– Все до единой... И сам глядел, как один рабочий товарищам читал. Эх, раньше не догадался, где класть надо! А теперь уж нету больше, – с сожалением добавил он, разводя руками.
– Теперь дома будешь, Лень? – робко спросила Динка.
Ленька вспомнил, как ночью Динка прибежала на обрыв.
– Теперь с тобой буду, – сказал он улыбаясь. – Вчера Минька и Трошка большие арбузы с баштана несли. Я тебе самый здоровый скраду!
– Скради! – обрадовалась Динка и с опаской спросила: – А не покорежит тебя, если ты скрадешь?
– За арбуз не корежит, – твердо ответил Ленька и, подумав, добавил: – Земля-то для всех, а арбуз на земле растет!
На утес Динка не пошла.
– Сегодня воскресенье, мама дома, – сказала она и, вздохнув, добавила: – А Лина не приехала...
Ленька вытащил из кармана смятую, облепленную газетной бумажкой тянучку:
– На вот! Замялась маленько... Погоди, бумажку сыму!
Динка широко раскрыла рот и ждала, пока он отдерет прилипшую бумажку.
– Скорей! – нетерпеливо сказала она. – Слюна набирается!
Ленька поспешно вложил ей в рот пеструю от бумаги тянучку.
– Больше не выйдешь сегодня? – спросил он, проводив Динку до лазейки.
Динка покачала головой и, вспомнив разговор с матерью, сказала:
– Пойдем еще до калитки. Я тебе что-то скажу...
Они пошли вдоль забора. Динка передала слова матери, стараясь не упустить ни одного слова. Ленька был тронут.
– Я приду, – сказал он. – Таиться мне больше нечего... Только что я сейчас? – Он оглядел свой пиджак и залатанные штаны. – Бродяжка! Вот поступлю к капитану, справлю себе матросский воротник – и приду!
Около калитки Динка вдруг встрепенулась, схватила Леньку за руку.
Из сада послышалась знакомая песня.
– Лина! – вскрикнула Динка и, бросив Ленькину руку, помчалась по дорожке.
Ленька поднялся на забор и поглядел в сад. От кухни доносился тягучий молодой голос...
Динка, широко раскрыв руки, неслась на этот голос:
– Лина! Лина!
На террасу вышли Марина и Катя. Около кухни загремело корыто, голос смолк, и Лина с мыльной пеной на руках бросилась навстречу Динке. Перехватив ее на дорожке и прижимая к своей груди, она взволнованно повторяла одни и те же слова:
– Крохотка моя! Доченька моя! Глазочек мой!
А Динка, ухватив обеими руками ее круглое румяное лицо, заглядывала ей в глаза, тревожно спрашивая:
– Ты уже побыла замужем, Лина? Ты приехала насовсем? Ты больше никуда не уедешь?
