– Это мама купила Никичу! Это наше! – быстро сказала она. Привычка постоянно выкручиваться и что-то придумывать в свое оправдание безошибочно подсказывала ей, где таится опасность.
– Так точно, ваше благородие... У них есть такой пьющий старик, – кашлянув в руку, подтвердил дворник Герасим.
– Уберите! – махнул рукой офицер.
Обыск передвинулся в комнату, где сидел офицер. Понятые стояли в дверях; жандармы выбирали из ящика письменного стола бумаги, шарили за обивкой дивана, снимали со стен картины, бросали на пол одеяла, подушки... Костя стоял рядом с Динкой, молчаливый и спокойный... Один из жандармов, присев на корточки перед печкой, начал выбрасывать оттуда полуобгоревшие дрова и золу. Офицер, отодвинувшись к стене, внимательно наблюдал за обыском... Когда последние дрова были выброшены и жандарм, засучив рукава, начал выбрасывать накопившуюся золу, Динка мельком взглянула на Костю.
«Хорошо, что ты не спрятал в печку...» – говорил ее взгляд, а губы едва удерживали торжествующую улыбку.
– Ничего нет-с... – поднимаясь с колен, заявил жандарм и еще раз для верности пошарил в печке рукой.
Динка посмотрела в лицо офицеру и неожиданно фыркнула.
– Полезайте в трубу! – сострила она. Офицер рассвирепел.
– Выведите девочку в коридор! Обыщите и выведите! – гневно закричал он.
Динка испуганно вскочила. Лицо Кости покрылось серой бледностью.
– Не трогайте ребенка! – строго остановил он подошедшего жандарма и, наклонившись к Динке, сказал: – Сними пальто и выйди в коридор!
Динка, придерживая одной рукой куклу, послушно сняла пальто и пошла к двери.
– Оставьте здесь куклу, – глядя ей вслед, сказал офицер.
– Прекратите наконец издевательство над ребенком! – возмутился Костя. – Я буду жаловаться!
– Я тоже буду жаловаться! Это моя кукла! – отталкивая от себя жандарма, крикнула Динка.
Черные усики офицера задергались.
– Я вынужден буду прибегнуть к насилию! – с угрозой сказал он.
Герасим поспешно обежал стол и, нагнувшись к Динке, испуганно прошептал:
– Позвольте куколку, барышня!.. – Потом, умоляюще взглянув на Костю, добавил: – Господин офицер могут перейти к насилию!
Костя взял у девочки куклу и молча положил ее на стол. Притихшая Динка не сопротивлялась, но глаза ее жадно искали Костиного взгляда, а рука, поймав его руку, крепко сдавила ее. Но Костя не шевельнулся. Взгляд его был прикован к офицеру, который не спеша развернул одеяльце, повертел в руках скомканную кружевную накидку и, подняв вверх куклу, тщательно осматривал ее...
Лицо Кости посветлело; он машинально повернул голову в сторону Динки и, встретив ее смеющийся взгляд, удивленно поднял брови...
Девочку вывели в коридор. Герасим вынес ей стул и тихо сказал:
– Подремлите пока, барышня...
Обыск длился долго... Динка сидела и слушала, как звенит в кухне посуда, грохочут кастрюли, хлопают дверцы плиты...
Огромная тяжесть навалилась вдруг на ее плечи, глаза смыкались... Она очнулась, когда рядом с ее стулом раздался голос Кости:
– Герасим, возьмите девочку к себе и первым утренним пароходом поезжайте на дачу.
Динка вскочила. Костю уводили... Она поняла и с криком вцепилась в него:
– Костя! Костя! Куда ты?
Костя крепко прижал ее к себе:
– Я завтра приеду к вам на дачу. Ступай к дяде Герасиму и ложись спать. Расскажи маме все, что здесь было, – тихо шепнул он, прижимаясь к ее щеке, и еще тише добавил: – Спасибо, умница...
Динка сдержала готовые брызнуть слезы: политические не плачут, они держатся гордо и независимо... как мама, как Костя...
– Возвращайся скорей, Костя, – сказала она шепотом, разжимая руки.
Костю увели... На дворе зацокали копыта лошади. Дворник Герасим запер все двери и, гремя связкой ключей, подошел к девочке.
– Пойдемте, барышня... чайком вас напою, уложу спать, а завтра к мамаше поедем... – ласково сказал он.
– Нет-нет! – решительно запротестовала Динка. – Я буду ночевать здесь. Я ничего не боюсь! Дайте мне мой ключ, и я сама завтра поеду к маме! Спасибо, дядя Герасим!
Она была уверена, что где-то неподалеку бродит вокруг дома Ленька. Может быть, он притаился в сарайчике и ждет, когда все уйдут...
– Я ни за что не пойду... я не боюсь, – повторила девочка. Дворник открыл парадную дверь и выглянул во двор.
– Пойдемте, барышня... Глубокая ночь на дворе. Ночи теперь длинные, осенние... Забоитесь одна в пустой квартире, ась?..
Но Динка не пошла. Герасим удрученно развел руками и, отдав ей ключ от черного хода, предупредил:
– Запирайтесь хорошо!.. Вот тут и крючочек! Да с огнем-то поаккуратней... Ложитесь вот на диванчик и загасите свечу. А то, не ровен час, пожар...
Для успокоения Герасима Динка улеглась на диване и потушила свечу.
Дворник вышел и, постояв на крыльце, направился к себе в дворницкую. А Динка снова зажгла свечу и, поставив ее в коридоре на пол, села под дверью черного хода. Она ждала Леньку... Но Ленька был далеко...
