– Вы все еще ждете? – тихо спросил ее Кулеша.
– Я буду ждать до последней возможности.
Кулеша выразительно показал на часы:
– Это уже недолго...
На дворе зацокали копыта лошадей.
– Мама! Это извозчики! Давайте выходить! – закричала Алина. Никич быстрыми шажками пробежал в комнату и взял чемодан. Кулеша помог ему вынести вещи и, подойдя к Марине, серьезно сказал:
– Время ехать. Вы можете опоздать.
– Еще пять минут, – нервно ответила Марина. – Я должна ее уговорить...
Она поискала глазами Динку, но девочка, увидев извозчиков, спряталась за дверьми кухни и, присев на пол, крепко-накрепко привязала веревкой свою ногу к ножке стула. Чутко прислушиваясь к голосам взрослых, она испуганно смотрела на коридор, по которому выносили вещи.
А между взрослыми шел взволнованный спор, прерываемый рыданиями Алины.
– Это ребенок! Надо просто взять ее на руки и вынести к извозчику! – сердито говорил Никич.
– Конечно, мы сильнее, нам ничего не стоит схватить ее, потащить... Но я не могу допустить такое насилие! – волновалась Марина. – Я прошу у вас пять минут... Я скажу ей, почему мы не можем остаться...
Она быстрыми шагами пробежала по коридору, заглянула в кухню. Динка, увидев ее, закрыла лицо руками и разразилась громким плачем.
– Динка! Голубка моя! Послушай... – Марина опустилась на пол и, пробуя разнять ее руки, умоляюще зашептала: – Послушай, послушай меня...
– Нет! Нет! Я буду ждать! Я не поеду! – со слезами кричала Динка.
– Кулеша! – в отчаянии позвала мать. Но входная дверь стремительно хлопнула, и в коридор влетел Ленька.
– Макака!..
– Леня! Ленечка! – радостно вскрикнула Мышка.
– Леня! Леня! – подхватила Алина.
Динка рванулась к двери, стул с грохотом покатился за ней.
Ленька, запыхавшись, остановился на пороге:
– Макака!..
Динка, подпрыгнув на одной ноге, с плачем повисла у него на шее.
Марина растерянно смотрела на опрокинутый стул и затянутую в несколько узлов веревку на Динкиной ноге.
– Ах, боже мой... – простонала она. – Леня! Скорей отвяжи ее и сажай на извозчика! Выходите! Вот Мышка... Алина, мы едем! – закричала она, выбегая в коридор.
Ленька достал из кармана ножик и, разрезав веревку, хмуро спросил:
– Кто тебя?..
– Сама... я сама... чтоб не увезли... – всхлипывая, ответила Динка.
– Пошли! Пошли! – кричал со двора Кулеша.
Ленька схватил за руку Динку.
– Пойдем, Мыша... – ласково сказал он, кивая головой Мышке.
– Я не Мыша, а Мышка, – кротко улыбаясь, поправила его девочка.
Динка громко засмеялась.
– «Мыша, Мыша»! – передразнила она, подталкивая сестру.
– Леня, чего она... – пожаловалась Мышка, отмахиваясь от приставшей к ней Динки.
– Макака, не балуй! На́ вот тебе... – Ленька сунул девочке сверток с сапожками. – Иди, иди! Потом поглядишь! Как в поезд погрузимся, так и поглядишь!
Динка, подпрыгивая, побежала вперед. Ленька усадил обеих девочек на извозчика и вернулся. Увидев ослабевшую от слез Алину, он тихо сказал:
– Ишь как наревелась! Держись вот за меня. Пойдем! – И, осторожно взяв ее за плечи, повел к извозчику.
За ними вышла Марина. Кулеша и Никич заперли двери. Дворник взял ключи.
– Подождите! Я забыла сумочку! – крикнула вдруг Марина.
– Ну вот! Все не слава богу... – заворчал Никич, пропуская ее в дом.
Ленька, усадив девочек, стоял около извозчика.
– Я поеду на облучке. Извозчик, подвиньтесь! – сказала вдруг Динка.
– Это неприлично! – напала на нее Алина. – И потом, ты изомнешь свой плащ.
Сестры заспорили.
– Хватит вам! Вон мать идет! Макака, сядь на свое место. А ты, Алина, молчи! Помни себя! – строго сказал Ленька, стаскивая Динку с облучка.
Обе замолчали. Но через минуту Алина снова сделала замечание, на этот раз Мышке.
– Да замолчи ты!.. Что тебе, больше всех надо? – с укором сказал Ленька.
Алина пожала плечами и отвернулась.
– Ну, тогда распоряжайся сам, – неуверенно сказала она.
– Поехали, поехали! – подходя к извозчику и усаживаясь рядом с детьми, сказала Марина. – Леня, садись с Никичем и Кулешей!
– Нет... – рванулась было Динка, но мальчик погрозил ей пальцем и побежал к другому извозчику. По дороге Кулеша сказал:
– Привет тебе, Леня, от Степана!
– Он вышел? – обрадовался Ленька.
– Конечно. Держали, держали, но улик-то ведь нет! Улики все в бубликах спрятались! – весело подмигнув мальчику, сострил Кулеша.
Оба расхохотались. А Никич озабоченно сказал:
– Смех смехом, а вот не опоздать бы к поезду!..
– Не опоздаем! – сказал Кулеша. – Я все часы перевел на двадцать минут вперед. Это совершенно необходимо, когда едут женщины и дети!
На вокзал приехали к первому звонку. Суетились. Наскоро забрасывали в купе картонки, чемоданы. Марина, открыв окно, давала последние наставления Никичу:
– Скажите Лине и Малайке, что как только мы устроимся, то сейчас же выпишем их к себе. Скажите Олегу, чтоб не беспокоился. Я напишу ему...
Никич стоял на перроне и махал рукой детям. Кулеша делал какие-то гримасы Динке; девочка смеялась.
Наконец поезд двинулся. Марина прислонилась к окну и закрыла глаза.
– Не тревожьте ее... – тихо сказал девочкам Ленька.
