Сидя на корточках, они вдвоем выпотрошили рыбу, покормили спустившуюся с чердака голодную кошку, потом развели огонь и, поставив варить похлебку, разговорились. Польщенный тем, что Степан называет его Леонидом и считает его за равного себе, взрослого человека, Ленька вдруг почувствовал собственное достоинство и независимость; булькающая в кастрюле рыба и хлеб, выложенный им на стол, также прибавляли ему чувство независимости, а простое, дружеское отношение Степана располагало к доверию. Ленька рассказал о своем бегстве от хозяина и жизни на утесе.
- Как орел живу! - похвалился он.
- Это хорошо, это даже очень здорово; - задумчиво сказал Степан, закуривая папироску и пуская в потолок дым. - Но ведь вот какая неприятность: за летом приходит осень... дожди... Пожалуй, подмочит тебя на твоем утесе, а? - глядя на Леньку добрыми близорукими глазами, спросил он.
- Не подмочит! - засмеялся Ленька. - Я под камнем сплю!
Степан пощипал рыжий клинышек своей бородки и кивнул головой:
- Ну, спи пока под камнем! А зимой, если я до тех пор не получу бесплатную квартиру, будешь жить со мной!
- Это что же - тюрьму? - догадался Ленька.
- Ну да! Мало ли что может случиться... Вот поднял бы ты тот раз бумажку и крикнул бы: "Держите его!" - так сейчас же меня, голубчика, и сцапали бы, сказал Степан.
- Я не предатель и не сыщик! - обиделся Ленька.
- А есть и предатели и сыщики, - бросая в угол папиросу, сказал Степан.
- А где же они есть? Если, например, среди рабочих, так там их нету... пожал плечами Ленька.
- Почему - нету? Попадется вот такая бумажка какому-нибудь холую, подхалиму хозяйскому, вот он нанесет ее куда надо, а там начнется слежка... заметил Степан.
- Так вы поаккуратней! Глядите, кому кладете... - нахмурился Ленька.
Степан поднял кастрюлю, подсыпал в жаровню углей, взял ложку.
- А ну, попробуй! - сказал он вместо ответа и выдвинул из-под кровати сложенную горкой грязную посуду. - Вот, кстати, тарелок этих, ложек, плошек у меня набралось до черта! И пачкаются, понимаешь ли ты, и мыть их надо! Одним словом, лишняя посуда затрудняет жизнь! Не возьмешь ли на свой утес хоть половину? - наливая в миску воды из ведра и гремя тарелками, предложил Степан.
- Возьму! - засмеялся Ленька. - Мне как раз есть не на чем.
- Вот и хорошо! Бери грязную - там Волга у тебя под рукой, вымоешь... засовывая в Ленькину корзинку миску И две тарелки, сказал Степан. - На вот и ложки. Срязу тебе кладу, чтооб не забыл.
Ленька, хохоча, помог ему собрать посуду.
- Чудной вы! - сказал он.
- Да не чудной я, а просто, понимаешь ли ты, некогда мне тут себя обхаживать, как старую барыню...
- А вы куфарку возьмите! - развеселившись, посоветовал Ленька.
- Только этого мне еще не хватало! - серьезно сказал Степан.
Убрав со стола книги, Ленька поставил тарелки, налил похлебку, нарезал хлеб. Ели молча, обжигаясь и откусывая большими кусками хлеб.
- Вот как мы! - весело сказал Степан, отодвигая пустую кастрюлю. - Да разве за нами кто угонится? - пошутил он, снимая с жаровни чайник.
Чай пили, заваренный прямо в жестяном чайнике. Пили долго, прикусывая сахар от одного куска. Никогда еще не ел и не пил Ленька так вкусно и сытно. И нигде еще не чувствовал он себя таким вольным человеком, как у Степана.
Размякнув от горячего чая и благодарности, мальчик глядел на своего нового друга и думал о том, что каждый поход Степана с запрещенными бумажками очень опасен и что он, Ленька, мог бы запросто помогать ему в этом деле.
- А что, Степан, - робко сказал он, - если бы я, например, заместо вас ходил бы с бумажками? Меня хоть и выследят, в случае чего, так мне ничего не будет!
- Не понимаешь ты, что говоришь! - серьезно сказал Степан. - Эти бумажки драгоценная вещь; надо, чтобы ни одна зря не пропала, а ты сунешь кому не надо... Кто ж тебе доверит такое важное дело?
- Уж так не суну, как вы... Попали на труса, он и выбросил. Хорошо, я подобрал... - осмелев, сказал Ленька и тихо добавил: - Я бы в бублики их...
- "В бублики, в бублики"! У самого хлеба нет, а он насчет бубликов толкует... Что это - одна или две? Молчи уж... А главное, держи язык за зубами - вот все, что от тебя требуется, раз уж свела нас судьба!
- Об этом не беспокойтесь, - сказал Ленька,
Степан лег и, закинув ноги на спинку, кровати, сказал:
- Сегодня я сам себе забастовку объявил! Дай-ка мне со стола вон ту книгу.
Лкнька дал ему книгу и, подперев рукой щеку, задумался о таких людях, как Степан и дядя Коля. Легко с ними и хорошо. Может, потому, что они просто хорошие люди, а может, потому, что, не жалея себя, борются за простой народ. А что, дядя Степан... - начал он. - Что, тетя Леонид? - прервал его Степан, глядя смеющимися глазами из-под раскрытой книги. Но Ленька не засмеялся.
- А что, Степан, - поправился он, - между вами, политическими, тоже есть предатели?
Степан положил книгу и сел:
- Между нами, политическими, -их нет, но. к нам затесываются иногда предатели. На моем веку .был один такой случай...
- Был? Предатель? И все тайны ваши узнал? - с замирающим сердцем спросил Ленька.
