Алина испуганно метнула глазами на Никича и, опустив голову, пошла рядом с Катей.
- Марина знает? - спросил Никич, подходя к террасе.
- Знает... Мы были вместе.
Они вошли на крыльцо; Никич положил на стол узел-Мышка бросилась к Кате, обхватила обеими руками ее мокрый жакетик. Катя нагнулась, обняла девочку.
Наступило тягостное молчание...
Никич закашлялся.
- Д-да... вот так... значит... Без суда и следствия... - пробормотал он.
Катя выпрямилась, блеснула зелеными глазами.
- По высочайшему повелению... В тобольскую тюрьму... Как государственного преступника!.. - отрывисто, с ядовитой усмешкой и ненавистью сказала она.
Алина, прижав к груди руки, большими остановившимися глазами смотрела на тетку. Динка вспомнила, как ласково прощался с ней Костя... В горле у нее защекотало, она отвернулась... У Никича затряслась голова, и, пробежав мелкими, старческими шажками через террасу, он схватил со стола самовар и потащил его в кухню...
Холодный ветер вместе с дождем полоснул Динку по лицу, она отодвинулась от перил и тревожно спросила:
- А где это тобольская тюрьма? Это далеко? Там холодно?
Но ей никто не ответил. Катя молча обнимала старших девочек, и все трое молчали.
Динка потрогала Катин узел и тревожно заходила по террасе, припоминая вслух, в чем был одет Костя, когда его увела полиция.
- На нем была куртка... и летнее пальто... А шапку он не мог найти... его увели без шапки... - Она вдруг остановилась посреди террасы и тихо попросила: - Скажите же кто-нибудь, где тобольская тюрьма? Там холодно? Там Сибирь?
Но вопросы ее казались праздным и неуместным любопытством в этот тяжелый момент.
- Молчи! - отрываясь от плеча тетки, сказала Алина. - Стыдно тебе! У нас горе, а ты...
Динка широко раскрыла глаза, растерянно улыбнулась.
- У вас горе?.. - переспросила она и, почувствовав себя одинокой и лишней, поспешно вышла.
Глава семьдесят третья
ГДЕ ЛЕНЯ?
К вечеру приехала Марина. Как всегда, она внесла в поникшие сердца бодрость и надежду. Костя действительно был выслан, но никаких важных улик против него не было. Вызванная на очную ставку квартирная хозяйка показала, что жилец, по фамилии Мордуленко, был человек пожилой и ничего общего с Костей не имеет.
"Этого я и в глаза не видела... Напрасно вы меня и побеспокоили", обиженно говорила вдова, не глядя на Костю.
Улик не было; но среди рабочих, которые хорошо знали и любили Костю, начались волнения. Испуганное тюремное начальство доложило о беспорядках, и по "высочайшему повелению" Костя был срочно выслан в Тобольск.
Марина рассказывала все это громко, не скрывая от детей.
- Единственная улика - это карточка Кости, доставленная в свое время Меркурием. Но сыщик исчез, и доказательств нет... - взволнованно заключила Марина, глядя на сестру.
- Да, но полиция ведет розыски... И ей уже известно, что в день своего исчезновения этот Меркурий был здесь. Известно и про ночные выстрелы, и про то, что Костя в это время был на даче у Крачковских... - с опасением сказала Катя.
- Ну и что ж? - пожала плечами Марина. - Мало ли кто был на даче! Все это недоказуемо... А Меркурий уже не появится!
- Конечно, не появится! - вдруг весело сказала Динка. - Его давно съели раки.
Взрослые с удивлением переглянулись; на щеках Марины вспыхнул румянец.
- Не смей говорить о том, чего ты не знаешь! - потеряв на минуту самообладание, закричала она на девочку. - Не смей! Слышишь, не смей!
Динка испуганно попятилась, она никогда не видела мать такой сердитой.
- Я же молчу... я только вам сказала... Но Марина уже взяла себя в руки:
- Ты большая девочка, Дина, и если мы что-нибудь говорим при тебе, то это только потому, что мы знаем, что ты все понимаешь и будешь молчать. Всякая лишняя болтовня может очень повредить Косте...
Марина, чувствуя себя виноватой, не нашла больше слов и с досадой замолчала. Бледное лицо Кати выражало упрек и недовольство. Никич тоже хмурился. Алина обиженно дулась... И все молчали...
Динка не могла перенести этого молчания.
- Я знаю больше всех вас, но я никому не скажу, потому что это страшная тайна, а я не выдавальщица! - с обидой сказала она и, уткнувшись в плечо матери, заплакала.
- Ну, будет, будет! - нахмурилась Марина и быстро переменила разговор. Завтра воскресенье, я буду дома. Скажи своему Лене, чтобы он обязательно пришел. Мне надо очень серьезно поговорить с ним.
- Он придет, - всхлипывая, сказала Динка, - только не завтра... Он придет в новой одёже, у него уже есть ненадеванный матросский воротник... и бескозырка... Он придет...
- Какая бескозырка? Я ничего не понимаю! Скажи, чтоб обязательно пришел завтра, Дина... Я буду дома... - нетерпеливо перебила ее Марина.
Динка вытерла слезы и глубоко вздохнула:
- Он уехал, мама... На пароходе "Надежда". Его взял хороший капитан... Там будут давать знатный харч...
- Подожди! - взволнованно остановила ее Марина; Катя и Никич тоже вопросительно смотрели на девочку. - Говори правду! Где Леня? Послушай меня внимательно! Ты знаешь, кто такой дядя Коля? Ты слышала о нем когда-нибудь?
Динка снисходительно усмехнулась:
- Конечно, слышала.
