Динка пошла спать, спрятала под подушку свое рваное платье, посидела на кровати, поболтала ногой, припоминая вычитанные из нот фамилии композиторов. Из всех фамилий запоминалась всегда одна: Глинка.
«Опять Глинка!» – со вздохом подумала девочка и, забравшись под одеяло, нащупала завернутый в платье гребешок. Папиросная бумажка захрустела.
– «Вы просите песен, их нет у меня…» – прижимая под одеялом руку к сердцу, снова прорепетировала Динка.
– Перестань!.. Все уже легли спать, – недовольным шепотом остановила ее Мышка.
А мама открыла дверь и строго сказала:
– Опять поешь? Я накажу тебя, Дина!
Девочка притихла, но заснуть не могла. Трудный день работы, одной, без шарманщика, чужие дворы с собаками и злыми дворниками тревожили ее… Алина давно ушла к себе, Мышка уже спала, Катя и Марина тихонько разговаривали в своей комнате, а Динка никак не могла сомкнуть глаз…
И вдруг где-то хлопнула дверь.
– Костя? – спросила Марина. – Отчего так поздно?
– Дети спят? – спросил Костя.
Марина вошла в детскую, наклонилась над Мышкой, потом над Динкой. Динка дышала мерно и сонно.
– Спят, – прикрывая за собой дверь, сказала Марина. Динка мгновенно сползла с кровати и в одной рубашонке приникла к двери.
– Вторая партия уходит через три дня. Завтра надо передать вот это. (Он что-то дал Кате.) Запечешь в хлеб… Марина, вы отвезете. Как Никич?
– У него все готово. Он говорит, что гребет лучше, чем в молодости, – улыбнулась Марина.
– Ну, добро! Значит, все наготове. Близится решительный момент! – взволнованно сказал Костя и с размаху бросился в кресло. – Олегу я уже дал знать. Все товарищи в нетерпении. У вас нет стакана чая? Я чертовски голоден!
Катя побежала за чаем.
– Ну, Костя, – взволнованно сказала Марина, – что-то сейчас переживает Николай… А где его мать?
– Она уже у Олега. Заграничный паспорт и билеты тоже там…
Катя принесла чай, звякнула тарелкой. Костя, жадно прихлебывая чай, вдруг усмехнулся:
– А со Степаном странная история. Непостижимый случай…
Динка, ничего не понимавшая до сих пор из разговора взрослых, приникла к двери.
– Степан сидит, а кто-то работает за него. И кто – узнать невозможно. Но, видимо, находчивый товарищ… Объявились уже на двух заводах наши прокламации. И что интереснее всего – они вложены в бублики.
– В бублики? В обыкновенные бублики?
– Ну да! В том-то и дело! Сегодня мне передали, что в ремонтной мастерской арестованы двое рабочих с прокламациями и в полицию доставлен один такой бублик…
Динка от страха быть замеченной присела под дверью.
– Полиция голову себе сломала с этим Бубликом, – усмехнулся Костя.
– Но кто же это? Степан, верно, знает. И когда он успел передать прокламации? Ведь его арестовали неожиданно! – живо заинтересовалась Марина.
– А со Степаном никак нельзя наладить связь? – спросила Катя.
– Пока никак. Улик против него нет. Наоборот, этот Бублик упорно доказывает его непричастность к делу распространения прокламаций. Но Степана все-таки считают нужным держать в строгой изоляции. Хуже не то! – взволнованно сказал вдруг Костя. – Хуже всего то, что этот смельчак может очень скоро попасть в руки жандармов. Меня предупредили, что завтра будет установлена специальная слежка.
– Неужели нельзя что-нибудь сделать? – встревожилась Марина.
– Ну, а что ж можно сделать? Ведь его никто не знает. Боюсь, что пропал наш Бублик! – со вздохом закончил Костя и заговорил о другом. – Крачковские уехали, – между прочим сказал он.
– Это лучше? – осторожно спросила Катя.
– Вероятно. Я теперь полный хозяин флигеля. На даче остался один сторож, – задумчиво ответил Костя.
Но Динка уже не слушала. Добравшись до своей постели, она шарила в темноте, разыскивая платье.
«Леньку ждет полиция… Он сказал, что поедет раным-рано… Он пойдет к рабочим и будет куда-то класть свои бублики… Его посадят в тюрьму… Что делать?» Динка уже видела за тюремной решеткой бледное лицо Леньки. «Прощай, Макака!» – грустно говорил он, кивая ей головой.
– Нет-нет, не прощай, не прощай, Лень… – бормотала она словно в лихорадке, натягивая платье.
«Я побегу на утес… Предупрежу…» – думала Динка и, дрожа от страха, представляла себе лесную тропинку, черные в темноте деревья…
Костя, поговорив еще немного, попрощался и ушел. Марина и Катя потушили свет…
Динка влезла на подоконник, открыла окно. Из-за туч вышла луна и осветила сад. В ее неровном свете кусты и деревья странно меняли очертания. На Динку потянуло холодной свежестью ночи… Вся дрожа, она спустила с подоконника ноги и спрыгнула в сад…
«Сарынь на кичку! Сарынь на кичку! Стенька Разин, миленький, помоги!..»
