Новый дерзкий побег, освободивший из тюрьмы важного политического преступника Николая Пономаренко, поставил на ноги всю полицию. Сыщик Меркурий предполагал, что Костя снова принял участие в организации побега и что вместе с Николаем Пономаренко временно скрывается на даче у Арсеньевых… С этой целью в день побега он выехал на Барбашину Поляну и вечером пробрался в сад, под окно Марины… О флигеле на даче Крачковских он, очевидно, не знал или не предполагал, что известные в городе богачи и аристократы Крачковские приютят у себя политического преступника.
План Меркурия – немедленно сообщить в полицию о местонахождении Кости и Николая – провалился, и сам сыщик бесследно исчез… Казалось, против Кости не было серьезных улик, но фотографическая карточка, под которой стояла подпись: «Григорий Мордуленко», новый побег из тюрьмы и самое исчезновение сыщика вызывали тяжелые подозрения…
Все это, волнуясь и торопясь, рассказала брату и сестре Марина.
– Выдать Костю могла бы только квартирная хозяйка, у которой он был прописан как Мордуленко, но товарищи уже приняли меры, и сегодня у меня было свидание с этой женщиной… – оживленно добавила Марина.
– Как, ты виделась с ней? – быстро спросила Катя.
– Конечно. Виделась и говорила… Это очень бедная женщина, вдова какого-то чиновника; у нее пятеро детей.
– Она поставила какие-нибудь условия? – живо спросил Олег.
– Никаких условий! Она очень хорошо помнит Костю. И как начала мне рассказывать, сколько он сделал для нее и для детей… Я просто не знала, как остановить ее: говорит и говорит… А я сижу волнуюсь… Ну, потом наконец рассказала ей, в чем дело… И оказалось, что назавтра ее уже вызвали в полицию… Хорошо, что я не опоздала. Она, конечно, не признает в Косте своего бывшего постояльца Мордуленко, но беда в том, что даже в разговоре со мной она все время называет его Гришей.
– Это ужасно!.. Она просто может ошибиться! – взволновалась Катя.
– Так ты бы хорошенько внушила ей, – покачав головой, сказал Олег.
– Ну конечно… она все понимает, но в ней избыток искренности, и вообще она привыкла к этому имени! – пожала плечами Марина.
Все трое замолчали. За дверью раздался тихий шепот Алины:
– Мамочка, это я…
Марина открыла дверь.
– Я на минутку… – сказала Алина, встретив неодобрительный взгляд дяди Леки, и поглядела на низко опущенную голову Кати. – Мама! Ты рассказываешь что-то плохое? Разве я не могу знать о Косте, ведь он все-таки доверял мне… – обратилась она к матери.
– Пока ничего нет хорошего, Алиночка!.. А это главное. Завтра я все тебе расскажу… а пока иди спать, – устало откидываясь на спинку стула, сказала Марина. – Мы тоже ляжем сейчас!
– Мама, и еще я хотела спросить… Почему мы не переезжаем в город? – снова сказала Алина.
– Потому что нам здесь спокойнее. В городе сейчас проходит волна арестов, и товарищи просили меня впредь до их распоряжения пожить на даче… Вот я получила на днях коротенькую записку… Ты знаешь, кто нам пишет… – улыбнулась мать.
Алина кивнула головой и, не решившись спросить, как же будет с ее гимназией и с переездом на Украину, ушла.
Олег поглядел ей вслед и покачал головой, потом вдруг, вспомнив что-то, быстро сказал:
– Ну а где же этот мальчик Николая? Вот этот Бублик Леня, что ли?
– Ах да! – вспомнила Марина. – Приходил он? – спросила она Катю.
– Нет, не приходил… Но Динка, наверное, видела его…
– Надо сказать, чтобы он обязательно пришел. Но я бы хотела, чтобы первый раз это было при мне. Говорят, он очень независимый и самолюбивый мальчик, надо как-то убедить его… Я говорила с товарищами… – взволновалась Марина.
– Ну, я думаю, ты сумеешь… Тем более он так привязан к Динке… Только не будет ли тебе трудно все-таки, знаешь… Со своими ты как-то справляешься, а ведь это мальчишка… – озабоченно сказал брат.
– Не знаю… Но он, кажется, очень хороший… Помимо всяких его подвигов с этими бубликами и с револьвером, он просто трогательный какой-то… в отношении к Динке… И вообще, ему двенадцать лет. Это уже большой мальчик! Мне с ним, может быть, легче будет… Только надо как-то сразу взять правильный тон… – задумчиво сказала Марина.
Катя подняла на Олега измученные выплаканные глаза:
– Не знаю… Но мне кажется, что этот мальчик – новое осложнение в нашей жизни… Ведь если Костю вышлют, я поеду за ним… я не могу оставить его одного… А что будет здесь? Наши дети да еще этот мальчик… Марина не справится с четырьмя детьми…
– Ну в крайнем случае она отдаст его в пансион… Товарищи ведь ни на чем не настаивают, они, конечно, хотели бы поместить мальчика в семью, – сказал Олег.
– Ну, это все впереди, а сейчас надо мне повидать его… Ведь уже осень и холодно… Где он живет?
– Динка знает, конечно, пусть позовет его, когда ты будешь дома, – сказала Катя.
– А когда я буду дома? Завтра, наверное, опять задержусь… Динке пока ничего говорить не надо, а то она сейчас же передаст, и выйдет какая-нибудь ерунда…
– Да, это надо пока скрыть от нее, да и от других девочек тоже… Тут нужна Маринина подготовка, – улыбнулся Олег. Разговор снова вернулся к Косте.
