– Так с чего ж бы это? Свадьба – не похороны, – пожимает плечами Ленька. – Силком, что ли, вашу Катю отдают?
– Да она сама себя силком отдает. Потому что она хочет помочь маме… А сама плачет… И Костя чуть не плачет, понимаешь?
Ленька хмуро смотрит ей в лицо.
– А Костя тут при чем? – спрашивает он.
– Как – при чем? Он при ней… Они оба с Катей друг на друге жениться хотят, – изо всех сил старается объяснить Динка.
– А!.. – понятливо кивает головой Ленька. – Тогда конечно… Вот, к примеру, нас бы с тобой разлучил кто… хоть мы и не женихи обое, а уж привыкли друг к дружке… – задумчиво прикидывает он.
– Ну вот! Так я этого жениха палкой, палкой! Как погоню, так от него только пух и перья полетят! – хвастается Динка.
– Да не… Какие с его пух и перья… Дракой тут не возьмешь. Тут, слышь, Макака, как надо? Встретить его пораньше и объяснить: так и так, мол, обстоит ваше дело, она, мол, вас не признает… Поняла? – таинственно шепчет Ленька.
– Ну да! Сначала просто сказать, а потом палкой!
– Да что палкой, что палкой! Взрослые люди слова понимают… Только тебе это одной не сделать, ты Мышку бери… Она лучше тебя поговорит, – советует Ленька.
– Ну да! Мы вместе… Я сейчас скажу ей, – соглашается Динка.
– Ну вот… А палку вовсе не бери. А то не разберешься, что к чему, да заедешь жениху в морду. Он сразу и на дыбки… У вас ни то ни се и получится, – беспокоится Ленька.
Но Динка уже не слушает его и нетерпеливо оглядывается назад.
– Вон Мышка… – говорит она. – Я пойду, Лень.
– Ну, и я пойду! С тобой проторчишь тут… и все на свете пропустишь, – отходя от забора, ворчит Ленька.
Динка заводит сестру в дальний уголок сада и быстрым шепотом рассказывает ей о том, что случилось в палатке. Про Алину она молчит. «Знает один – знает один, знают два – знают двадцать два», – всегда говорит дедушка Никич, и Динка помнит его слова. Да ей сейчас и не до Алины.
– Катя плакала, ой как плакала!
Мышка, потрясенная неожиданной новостью, цепляется за соломинку:
– Динка! Может, ты все это придумала? Скажи! Я не буду сердиться, но у меня сердце разрывается!
– Ничего я не придумала! Говорю тебе: сейчас приедет жених! – сердится Динка.
– Так пойдем за калитку! Может, он уже идет! – волнуется Мышка.
Динка, волоча за собой длинную веревку, бежит вперед; Мышка – за ней… Калитка хлопает, и Катя, выглянув из своей комнаты, испуганно кричит:
– Алина! Кто-то идет…
Алина хватает со стола мамино письмо и мчится по дорожке.
– Что вы бегаете? – набрасывается она на сестер. – Играйте где-нибудь в другом месте!
– Мы сейчас уйдем! – говорит Мышка.
Алина, выглянув на дорогу, возвращается.
– Там никого нет. Это дети, – говорит она тетке. Катя вздыхает и молча удаляется в свою комнату. «Вот еще несчастье! – расстроенно думает она. – Сиди и жди как дурочка… И о чем говорить? Нет, я запрусь, пусть Алина его принимает!»
Алина чувствует волнение тетки и, заложив руки за спину, деловито прохаживается по дорожке, держа наготове мамино письмо.
– А сколько времени? – спрашивает она высунувшуюся в окно Катю.
– Уже десять, – упавшим голосом отвечает Катя.
– Смотри, уже десять… – шепчет сестре Динка. – Пойдем сядем у дороги, подальше от дома. Там все видно!
Мышка растерянно оглядывается по сторонам и следует за Динкой.
Усевшись на обочине дороги и зарывшись босыми ногами в теплую пыль, девочки зорко вглядываются в даль.
– А когда приезжают женихи, ты не знаешь? – спрашивает сестру Динка.
Мышка зябко поводит плечами.
– Я думаю… к обеду, – почему-то предполагает она и, морщась, как от зубной боли, просит: – Только ты не кричи сразу. Надо все-таки вежливо…
– Он вежливо – я вежливо, он драться – я драться, – выпятив губу, говорит Динка и, сложив вдвое смоченную в кадушке веревку, шлепает ею по траве. – Вот этим как дашь по спине, так всякий жених вверх тормашками опрокинется!.. Лучше любой палки!
– А какой он вообще, Катя не говорила? – со вздохом спрашивает Мышка. Она так подавлена всем случившимся и той неизвестной ролью, в которой ей сейчас придется выступать, что бледное личико ее совсем поникло, а серые глазки смотрят испуганно.
Но испуг сестры только прибавляет Динке воинственный жар, и фантазия ее разыгрывается.
– Какой жених? – широко раскрывая глаза, переспрашивает она и, смешивая вместе все впечатления вчерашнего дня, шепотом описывает: – У него борода, как веник. И зубы длинные, желтые, а на шее такой бугор, а голова просто череп… И кулачищи! А из носа все время идет дым…
– Ой, что ж это! – боязливо подбирая под себя ноги, шепчет Мышка. – И такой жених хочет жениться на нашей Кате?! Ну нет! – В глазах ее, против ожидания сестры, вдруг появляется отчаянная решимость, и тоненький носик взлетает вверх. – Чтоб никакой ноги его даже не было! Я прямо ему скажу: «Сейчас же уходите! Мы Катю не отдадим!»
