«Хотите научиться читать?» — спросил он нас. «Мы вместо книг пользуемся свитками, поскольку динозавры не в восторге от процедуры перелистывания страниц. Тут слева раздалось негромкое рычание и дейнонихус (
Наш проводник улыбнулся: «Это Энит — наш главный библиотекарь. Возможно, он вам покажет в работе наше приспособление для чтения свитков». Энит снова негромко зарычал и устройство с шумом пришло в движение, при этом он усердно перебирал лапами, вращая механизм. Бумага при помощи шестерён передвигалась над плоской подложкой и навивалась на катушку внизу.
«Динозаврам удобнее всего размышлять, когда они совершают движения ногами», — объяснил нам Наллаб. «Это осталось от их предков, которые оставляли следами сообщения на берегах потоков — указатели направления, предостережения, стихи, а позже — шутки и загадки».
«Если бы ты был молодым динозавром», — продолжил Наллаб, обращаясь к Биллу — «то ты учился бы писать в коробке с песком. Вместо этого будешь учиться с писарем — остеодонторнисом». После того активного способа, которым Билл приобретал навыки и опыт в Городе Огня и инкубаторе яиц динозавров, ему не очень нравилась мысль о том, что он будет заперт здесь, среди затхлых свитков. Но он сказал мне однажды: «Я выдержу какую угодно учёбу, лишь бы мне это помогло, в конце концов, попасть в седло скайбакса!»
Билл начал с помощью Бикс учить динотопийскую азбуку, а меня Наллаб провёл по библиотеке. Снаружи библиотека возвышается надо всем городом; внутри неё лестницы и читальные залы, оснащённые стеллажами для свитков в виде пчелиных сот. В каждом помещении — камин. «Проклятая плесень!» — ворчал Наллаб. «Это вечная битва — содержание свитков сухими. Среди водопадов — для библиотеки не самое лучшее место».
Он стал ворошить поленья в камине, поскольку я принялся шарить взглядом по стеллажам, пока не забыл, что же, собственно, хотел здесь найти.
По сравнению с этим гигантским кладезем мыслей Александрийская библиотека, которая была итогом какой-то пары тысячелетий человеческой мудрости, выглядела бы довольно скромно. Динозавры размышляли, спорили, мечтали и обсуждали проблемы десятки миллионов лет, наблюдая мир своими спокойными глазами.
Мне удалось тогда перевести заглавия некоторых свитков:
«Песни морских черепах»
«Как изготовить золото»
«Палеозойская поэзия»
«Школа пчелиного танца»
«Уход за людьми и их обучение»
«Механика вечного движения»
«Приручение съедобных грибов»
«Строительное искусство термитов»
Большая часть литературы динозавров в свитки не занесена. Туманные представления, нудные анекдоты, плохие рассказы и плоские шутки записывают в коробах с песком, а потом эти тексты ликвидируются граблями. «Писарями всегда бывают динозавры с тремя пальцами», — объяснял Наллаб. «Они отличные танцоры, поэтому у них такие чёткие и аккуратные следы».
По совету Наллаба я взобрался на пирамиду, которая возвышается над северо-западной башней Города Водопадов. На её вершине в специальной нише была установлена плита с надписью, перевод которой следует:
Законы Динотопии
выживут все или никто
и от одной капли море становится больше
оружие опасно и для своего владельца
давай больше, бери меньше
интересы остальных превыше собственных
наблюдай, слушай, учись
занимайся всегда только одним делом
пой каждый день
тренируй своё воображение
ешь, чтобы жить, а не живи, чтобы есть
не … (дальше текст не сохранился)
Я услышал за собой смех, когда закончил описание текста. Это был Наллаб. «Вы, наверное, думаете о неоконченной последней строке», — обратился он ко мне. «Камень был уже повреждён, когда мы его обнаружили, так что о том, что там было, можем только догадываться. Я думаю, что последнее указание касалось только людей и приблизительно соответствовало русской пословице «не плюй в колодец — самому пригодится воды напиться».
Наллаб — настоящий кладезь информации о традициях и истории Динотопии. Я, правда, так и не решился поинтересоваться его возрастом. Он весело взглянул на меня и сам подошёл к этой теме: «Ну-с, молодой человек, сколько же мне лет, как вы думаете?» Я осторожно предположил, что ему что-то около семидесяти. Он весело засмеялся: «Прибавьте пятьдесят и получится как раз то, что надо!»
«Сто двадцать?!» — выдохнул я. «Ну, вообще-то сто двадцать семь, если быть точным. Мы все в Динотопии живём довольно долго — во всяком случае, по вашим меркам. Это обусловлено свойствами растений, которые мы употребляем в пищу» — и махнул неопределённо рукой.
Я ему, конечно, не поверил, но не сказал ему об этом, чтобы не обидеть старика.
Каждый день после обеда мы с Наллабом встречались, чтобы осмотреть ещё какую-нибудь новую часть города. Мы прогуливались возле фонтанов и каналов, памятников и школ, садов и обсерваторий, киосков и театров — и всё это было вплетено в водный лабиринт из камня, перед которым меркла Венеция.
