Таинственными остаются причины быстрого вымирания Динозавров, которые развивались и увеличивались в размерах на протяжении всего триасового и юрского периодов и в течение 150 миллионов лет были безраздельными властителями материков. Возможно, они не сумели приспособиться к резким изменениям климата и растительности, происшедшим в каменноугольное время. В конце этого периода все они вымерли.
Все, кроме меня, уточнил Офвфк, ведь я тоже какое-то время был Динозавром, эдак, скажем, с полсотни миллионов лет, и нисколько об этом не жалею: в ту пору быть Динозавром — значило стоять на правильном пути, и мы умели заставить уважать себя.
Потом положение изменилось; не вдаваясь в подробности, скажу только, что начались всякого рода неприятности, напасти, поражения, ошибки, сомнения, предательство, эпидемии. Па Земле росло новое население, враждебное нам. На нас нападали со всех сторон, мы ничего не могли поделать. Теперь вот говорят, будто вкус к упадку, жажда гибели еще раньше были свойственны нам, Динозаврам. Не знаю, лично я ничего подобного отродясь не испытывал; если же это можно сказать о других, то лишь потому, что они уже давно чувствовали всю безнадежность своего положения.
Я не люблю вспоминать времена великого мора. Сам я никогда бы не поверил, что останусь в живых. Путь долгих скитаний, которым я обязан своим спасением, проходил через кладбища скелетов, где только какой-нибудь гребень, рог, пластинка панциря или обрывок чешуйчатой шкуры свидетельствовали о славном прошлом. И над этими останками трудились клювы, клыки, присоски новых хозяев планеты. Когда мне перестали попадаться следы не только мертвых, но и живых, я остановился.
На плоскогорьях я провел великое множество лет. Я уцелел, несмотря па засады, голод, стужу, эпидемии, но остался один. Вечно отсиживаться там, наверху, я не мог. И тогда я направился вниз.
Мир изменился: я не узнавал больше ни гор, ни рек, ни растений. Когда я впервые увидел живые существа, я спрятался. Это было стадо Новых — не крупных, но сильных экземпляров.
— Эй, ты! — Мне не удалось остаться незамеченным, и первое, что меня поразило, была их фамильярная манера обращения. Я бросился наутек, они за мной. Тысячелетиями я привык наводить ужас на все живое и боялся одного — как бы не напугать других. А тут хоть бы что:
— Эй ты!
Они преспокойно приближались ко мне, нисколечко пе испуганные, настроенные вполне миролюбиво.
— Ты чего убегаешь? Что с тобой?
Они хотели спросить у меня дорогу не знаю куда, только и всего.
— А все же, что это тебе вздумалось убегать от нас? — не отставал от меня один из них. — Можно было подумать, что ты увидел… Динозавра!
И остальные засмеялись. Но в этом смехе я впервые уловил тревожные нотки. Что-то горькое слышалось в нем, в этом смехе. И один из них вдруг стал серьезным и сказал:
— Не говори так даже в шутку. Ты ведь не знаешь, что они собой представляют, Динозавры.
Выходило, что Новые не избавились еще от панического страха перед Динозаврами, но, очевидно, вот уже несколько поколений Новых не видели моих сородичей и не знали, как они выглядят. Я продолжал путь, и мне не терпелось проверить, насколько справедливо это мое заключение. У какого-то ручья я увидел юную особу из Новых. Девушка была одна. Я медленно подошел, устроился рядышком, вытянул шею и тоже стал пить. Я уже представлял себе крик отчаяния, который она испустит, едва заметив меня, ее стремительное бегство. Разумеется, она поднимет тревогу, нагрянут в несметном количестве Новые и устроят облаву… На мгновение я пожалел о своем неосторожном поступке; если я хотел спасти шкуру, мне следовало, не раздумывая, прикончить незнакомку и продолжать…
Девушка повернулась ко мне и спросила:
— Ну как, хороша водичка?
Она завела со мной любезный разговор, состоявший из приличествующих случаю, ни к чему не обязывающих фраз, как бывает, когда беседуют с чужестранцем, поинтересовалась, издалека ли я, не застал ли меня дождь в дороге, благоприятствовала ли погода моему путешествию. Никогда бы не подумал, что можно вот так запросто болтать с Динозавром, и потому я все время держал ухо востро и почти ничего не говорил.
— Я всегда хожу пить сюда, — сказала она, — к Динозавру.
Я вздрогнул, широко раскрыл глаза.
— Да, да, мы называем его именно так — ручей Динозавра. С давних времен. Говорят, как-то здесь спрятался Динозавр, один из последних, и набрасывался на каждого, кто приходил на водопой, и разрывал на куски, только поминай как звали!
Мне хотелось исчезнуть. «Сейчас она сообразит что к чему, — думал я, — вот только получше приглядится и увидит, кто я такой!» И как всякий, кто не желает, чтобы его рассматривали, я потупился и попытался спрятать предательский хвост. Нервы мои были до того напряжены, что, когда она, приветливо улыбаясь, распрощалась со мной и отправилась своей дорогой, я почувствовал себя смертельно усталым, будто только что выдержал одну из былых схваток, в которых оружием были когти и зубы. Я вспомнил, что даже не соизволил в ответ сказать ей «до свидания».
