– Правильно, – согласился он. – Но они связаны и с геологией. Все науки связаны между собой. Изучая ископаемые, мы, геологи, соприкасаемся с биологами, зоологами, физиологами. В области истории работаем вместе с археологами и антропологами. Мой отец был хороший археолог. Нам часто приходилось работать с американцами, которые изучали древние цивилизации юга.
– Если геологическая работа так увлекательна, не понимаю, как вы могли оставить ее?
– В Москве, – напомнил он, – вы стояли за дипломатию против геологии.
– Вполне понятно, – сказала она. – Вы хотели бежать в вашу геологию от трудностей дипломатии, да еще невыносимо чванились этим. А сейчас вы как будто не уклоняетесь от трудностей, ну, и я могу снизойти до великодушия.
Мак-Грегор думал: вот он стал участником политических событий, стал палачом, а ведь он геолог; об этом напоминали ему расспросы Джавата о ресурсах Зенджана и согревшийся в кармане обломок песчаника. – Чем более я ввязываюсь в эти, как вы говорите, трудности, тем меньше понимаю, к чему сводится моя роль. Что мы, собственно, здесь делаем?
– Я задаю себе тот же вопрос. – Она мелодраматически вздохнула. – И поражаюсь нашему геройству, особенно вашему.
– Ну и что же, вы мною недовольны? – Он уже приготовился спорить.
– Нет. Вы меня просто потрясли.
Появившийся откуда-то Эссекс стал взбираться к ним.
– О чем это вы тут болтаете? – спросил он, поглядывая то на одного, то на другого.
– Мы любуемся видом, – ответила Кэтрин.
Эссекс осмотрелся вокруг. – Не понимаю, чем тут особенно любоваться, – сказал он. – Как ваше лицо, Мак-Грегор?
Кожа на лице Мак-Грегора зудела, как от множества свежих муравьиных укусов, и он то и дело морщился, чтобы хоть немного ослабить боль.
– Да побаливает немножко, – сказал он. Ему казалось странным, что Эссекс так беспокоится о его лице. На самом же деле лицо тут было не при чем. Эссекс старался показать, как он заботится о Мак-Грегоре, и причина его заботливости крылась в их недавней размолвке. Мак-Грегор почувствовал эту неуловимую перемену в их отношениях и то, какое она ему дает преимущество. Он был доволен своим поведением у губернатора и все же подавлял в себе это чувство. Он еще недостаточно разобрался в мотивах, побудивших его действовать, чтобы испытывать радость от достигнутой победы.
– Куда девался этот олух Аладин? – воскликнул Эссекс.
– Может быть, он сбежал и бросил нас? – предположила Кэтрин.
– Где ему, такому трусу, – проворчал Эссекс.
– У него ужасно свирепый вид, – сказала Кэтрин.
– Он пуглив, как верблюд, – сказал Эссекс, и в эту минуту показался Аладин на своем форде.
Они слезли вниз и сели в машину. Аладин сказал, что с машиной неладно, она едва тянет.
– Все эта проклятая дорога, – сказал Эссекс. – Поехали!
Аладин включил передачу. Мотор работал вовсю, но машина еле двигалась.
Мак-Грегор чувствовал, какое тепло идет от перегретого мотора.
– Да, видно, есть какая-то неисправность, – заметил он.
– Надо поскорей выбраться на хорошую дорогу, – повелительно сказал Эссекс.
Начинало темнеть. Солнце скрылось за холмами на юго-западе. Они напряженно вслушивались, как пыхтит их форд, еле двигаясь вперед. Машина шла по пересохшему руслу реки среди уходивших в обе стороны голых холмов и вдруг словно поперхнулась. Мотор жалобно взвыл и заглох. Аладин прибавил газу, форд проехал еще несколько шагов, но это было последнее его усилие. Он стал, упрямо отказываясь двигаться дальше.
– Вот и приехали! – сказал Мак-Грегор. – Видно, что-то с передачей.
Аладин включил одну за другой все скорости. Мотор работал, но форд стоял на месте как вкопанный.
– Дай, я попробую. – Аладин вышел, и Мак-Грегор пересел на его место.
– Вы разве умеете водить машину? – спросил Эcсекс. – Зачем вы прогнали Аладина? Не мешайте ему.
– Я вовсе не собираюсь вести машину. – Мак-Грегор перепробовал все скорости. – Я хочу понять, в чем дело.
– Что ж, нельзя ехать дальше? – Эссекс перегнулся вперед.
– Видимо, нельзя.
– А что случилось? – спросил Эссекс Аладина.
– Не знаю, саиб. Должно быть, коробка скоростей неисправна.
– Нет, это, вероятно, полуось. – Мак-Грегор выключил мотор и вышел из машины. – Когда мы были в африканской пустыне, это довольно часто случалось у наших фордов, правда, после основательных встрясок. Дай фонарик, Аладин, посмотрим снизу.
– Неужели исправить невозможно? – голос Эссекса звучал все громче.
– Не знаю. Я плохо разбираюсь в автомобилях. – Мак-Грегор снял пиджак, лег на спину и протиснулся под машину.
– Вы бы себе подложили что-нибудь, – сказала Кэтрин.
– Я только взгляну, – сказал он. Аладин подал ему электрический фонарик и выпрямился.
– Что же ты? – сказал Эссекс Аладину. – Стоишь, разинув рот! Полезай туда и помоги мистеру Мак-Грегору.
– Нечему тут помогать, – сказал Мак-Грегор. Он уже осмотрел задний мост. На нем была вмятина, и Мак-Грегор вспомнил, как их тряхнуло, когда они в спешке покидали губернаторское поместье. Он выбрался из-под машины и велел Аладину приподнять ее домкратом.
– Ну? – спросил Эссекс.
– Ничего не понимаю, – ответил Мак-Грегор. – Придется снять колесо.
