– Так почему же вас удивляет, что я интересуюсь Арделаном, или Курдистаном, или как это там называется? Что бы курды ни делали здесь, это окажет непосредственное влияние на наших иракских курдов. И наоборот, я полагаю. Нам нужно дружественное население по эту сторону границы с Ираком, такое население, которое не подпадет под влияние русских. Кто его знает, может быть, русские уже создают движение за независимость Курдистана, вовлекая в него и наших иракских курдов.
– Всегда существовало движение за независимый Курдистан.
– Мы не можем допустить этого на нашей иракской границе, – объявил Эссекс.
– Так, значит, вы намерены заехать в такую даль только для того, чтобы установить, наблюдается ли среди курдов растущее движение за независимость?
– Вовсе нет. Мы располагаем достаточными источниками информации на местах, и мы заслали сюда надежных людей из Ирака. Информации у меня довольно. Но я хочу показать курдам, что правительство Великобритании проявляет к ним такой интерес, что послало к ним ни больше, ни меньше, как меня. А, кроме того, быть может, нам удастся заручиться дружбой кое-кого из непокорных шейхов. Большинство из них, вероятно, нетрудно купить, но некоторые требуют более искусной обработки, особенно сейчас, когда дело здесь принимает серьезный оборот.
– Интересно, как вы этого добьетесь?
– Я предполагаю, что вы едете со мной?
– Разумеется.
– И я надеюсь, что вы поможете мне своим богатым опытом?
– Вам будет мало пользы от меня, – вяло ответил Мак-Грегор.
– Ничего. Я позабочусь о том, чтобы от вас была польза. Но сначала нам нужно добраться туда – и как можно скорее. Я не могу больше терять время в этой дыре.
Мак-Грегор молча дожидался продолжения, понимая, что план у Эссекса уже разработан.
– Аладин поедет обратно в Зенджан, найдет там русских и достанет у них запасные части, – рассудительно начал Эссекс. – А мы втроем отправимся в Биджар и подождем его там или поедем дальше и будем ждать его в Сеннэ.
– А как мы доедем до Биджара или до Сеннэ?
– Верхом, – спокойно сказал Эссекс.
Мак-Грегор не засмеялся. Ответ был так типичен для Эссекса, что Мак-Грегор даже не удивился.
– Мы с Аладином все уже разузнали, – сказал Эссекс. – Лошади здесь, повидимому, недороги. Но нанимать их очень сложно, потому что сразу нужно брать целый караван с проводниками, да и лошади плохие. Мы нашли человека, который согласен продать нам четырех лошадей и всю сбрую. Теперь остается только пойти к нему и выбрать, что получше. Что вы скажете, Мак?
Мак-Грегор посмотрел на Кэтрин, но ее лицо выражало полное равнодушие.
– Вы умеете ездить верхом? – спросил его Эссекс.
– Более или менее, – ответил Мак-Грегор.
– Так в чем же дело?
– Ехать верхом – это очень долго.
– Лучше, чем сидеть здесь и дожидаться неизвестно чего. Мы доберемся до Биджара за два дня, а то и меньше.
– Дорога трудная.
Эссекс кивнул. – Знаю. Но я с удовольствием погляжу на эту страну, сидя в седле. Именно так и надо здесь путешествовать. И Кэти и мне очень хочется совершить такую прогулку, и мы уже предвкушаем удовольствие от нее. – Правда, Кэти?
Кэтрин пожала плечами, но было совершенно очевидно, что она на стороне Эссекса.
Мак-Грегор видел, что они в самом деле радуются предстоящей поездке, и не мог понять их. Дорога будет тяжелая, долгая, и, по всей вероятности, большую часть пути придется идти пешком. Местность суровая, гористая. А между тем они оба радовались, словно им предстояла охота на лисиц или еще какое-нибудь спортивное развлечение, на которые так падки англо-саксы.
– Где вы нашли лошадей? – спросил Мак-Грегор.
– Около мечети, у одного барышника. У него полон двор лошадей. Неважные скакуны, но на этот случай сойдут, и я выберу самых молодых. А теперь пойдемте побреемся.
Они уже несколько минут стояли перед дверью парикмахерской, и хозяин с нетерпением и надеждой во взоре посматривал на них. Когда они стали подниматься на крылечко, Мак-Грегор подумал о том, какой переполох произведет появление Кэтрин в деревенской цырюльне, но вдаваться в такие тонкости было некогда. Розовощекий парикмахер с поклоном проводил их в свое заведение.
Парикмахерская оказалась маленькой комнатой с глинобитными стенами, когда-то, видимо, выкрашенными в бледноголубой цвет. Теперь они были почти черные, и вся комната пропиталась тяжелым липким запахом жасмина и дешевой помады. Затворив за собой дверь, Мак-Грегор почувствовал себя отрезанным от остального мира. В комнате царил полумрак, только из узких окошек падал тусклый свет; не было ни кресел, ни зеркал; в стенах виднелось несколько углублений вроде ниш. В одной из них на потертом коврике лежал человек. Борода его была обложена капустными листьями. Он мирно спал, сложив руки на круглом брюшке.
– Бога ради, что это такое? – Эссекс, снимавший пальто, ткнул пальцем в сторону спящего.
– Красит бороду, – пояснил Мак-Грегор.
– В оранжевый цвет! – воскликнула Кэтрин.
– Это кашица из хны. – Мак-Грегор снял с нее пальто и передал его хозяину. – Когда хна отмоется, борода будет темнокаштанового цвета. Старики издавна придерживаются этого обычая.
