– Игорь Владимирович, а какого рода подделки? Можно подробнее?
Матюшин перевел одобрительный взгляд на горбуна, даже кивнул, как будто поощряя деловое восприятие поступившей информации.
– Изделия заводского производства, – ответил он. – Все качественные, только вот камни в них заменены. Вместо бриллиантов вставлены ограненные фианиты. Знаете, что это такое?
– Конечно, – кивнул Владимир. – Хорошо кто-то придумал. На первый взгляд не так-то просто отличить.
– Ну, на второй тоже трудно, – добавил Ленька. – Это что же за ухари такие наладили производство фианитов? Ловко! Жалко, я не додумался.
– Поняли, значит? – Матюшин хмуро посмотрел на веселившегося Леньку. – У нас пока таких штучек не появлялось, так что глядите в оба.
Владелец фирмы еще несколько секунд посидел в комнате оценщиков, барабаня пальцами по столу. Наверное, намеревался убедиться, что до подчиненных дошла серьезность ситуации. Потом он поднялся и неторопливо, с достоинством удалился.
– Какой дурак к нам подделку понесет? – проворчал Рыбин и сел на свое место. – Ясно же, что мы первым делом проверяем подлинность, пробы.
– Ничего ты не понял! – Ленька усмехнулся, с довольным видом откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. – Начальство проявляет беспокойство. Весь персонал ювелирных салонов, принадлежащих ему, должен быть в курсе и, так сказать, разделять озабоченность. Ты вот, Коля, тут дольше нас работаешь, а не понял, что, по мнению учредителей, все сотрудники фирмы – одна семья. Причем независимо от отношений, сложившихся внутри трудового коллектива. Им так кажется, да и все тут.
– И что? – не поворачивая головы, буркнул Рыбин.
– И то! Матюшин пришел, чтобы мы с тобой прониклись. Его проблемы должны быть общими, потому что мы – одна семья. А заморочки каждого из нас – это наши личные беды, потому что мы наемные работники. Уловил?
Рыбин промолчал, пододвигая к себе большую настольную лупу. Ленька с улыбкой смотрел на коллегу, полагая, что разговор закончен. Рыбин и так сегодня за пять минут выговорил свой обычный суточный лимит слов. Молчалив он был патологически. Не то что Вовка Кошелев.
– Слушай, Володя! – Ленька повернулся к приятелю вместе с креслом. – А легко фианиты изготавливать? У тебя, помнится, отец как раз работал в ФИАНе.
– Работал, – кивнул Кошелев.
– Так как их делают? Можно в своем гараже потихоньку организовать?
– Тебе что, лекцию по физике прочитать? – Владимир рассмеялся. – Так я не физик. Знаю лишь, что процесс настолько энергоемкий, что ты с этим подпольным цехом весь гаражный кооператив без штанов оставишь.
– Что, так много жрет оборудование? – спросил Ленька и поморщился.
– Ну, ты прикинь температуры, которые нужно создавать и поддерживать. Это же сталеплавильный цех. Не совсем, конечно, но электроэнергии нужно много. Надо еще знать, какое оборудование придется изготовить. – Владимир говорил, а сам смотрел в окно.
На улице около входа директор салона Сергей Александрович Гужов провожал хозяина. Такая сцена была всем давно и хорошо знакома. Высокий Гужов склонялся перед маленьким плотным Матюшиным, вежливо кивал. Перед его лицом многозначительно летал толстенький указательный палец Матюшина. Босс очень любил жестикулировать перед подчиненными.
Наконец указания закончились, и Гужов вернулся в салон. Матюшин приложил к уху мобильный телефон, что-то бурчал в него и смотрел себе под ноги.
Владимир взял с подоконника чашку с остывшим кофе, сделал глоток и тут же замер. Из голубого лимузина, остановившегося перед салоном, с грацией голодной пантеры скользнула на тротуар Элеонора. Эту даму с пышными формами в салоне знали все – она была женой Гужова.
– Что там? – поинтересовался Ленька. – Ты чего замер?
– Элеонора пожаловала.
– О-о! В салоне праздник! У кого-то сегодня выручка случится. А она одна или с подругами?
– Одна.
– Жалко. У нее среди подруг есть одна… нет, даже не козочка, лань тропическая. Я когда ее вижу, весь соками истекаю. Знаете, мужики, есть такие категории женщин… – Ленька с головой погрузился в свою любимую тему.
Кошелев смотрел, как Матюшин убрал телефон и разговаривал с Элеонорой. Жена Гужова была ростом под стать своему супругу. Матюшину приходилось опять задирать голову. А вот выражение лица у Игоря Владимировича было уже не серьезное, деловое. Оно стало слащавым, игривым и… похотливым.
Ладонь Матюшина приподнялась и прикоснулась к локотку соблазнительной тридцатипятилетней женщины. Ого, он сегодня пошел еще дальше! Его шаловливая ручонка скользнула по локтю женщины вниз и прошлась по ее бедру. Элеонора засмеялась, откидывая голову назад и показывая свои белые зубы. Качнулся край ее легкой юбки, загорелые ноги пришли в движение, и женщина скрылась в салоне. Матюшин некоторое время стоял и смотрел ей вслед на уровне ее ног.
