Однако на пути разделения Германии стояли два препятствия. Бисмарк, например, построил одно слишком хорошо. Германия, которую он создал, пронесла чувство единства через поражение в двух мировых войнах, несмотря на французскую оккупацию Рурской области в 1923 году и несмотря на навязанное Советским Союзом государство-сателлит в Восточной Германии в течение жизни целого поколения после Второй мировой войны. Когда в 1989 году рухнула Берлинская стена, президент Франции Миттеран какое-то время носился с идеей сотрудничества с Горбачевым в деле противодействия объединению Германии. Но Горбачев, слишком занятый внутренними проблемами, отнюдь не рвался затеять подобную авантюру, а Франция была недостаточно сильна, чтобы справиться с этим в одиночку. Аналогичная слабость Франции помешала разделению Германии в 1918 году. Даже если бы Франция оказалась способной на такое дело, ее союзники, особенно Америка, не потерпели бы такого грубого нарушения принципа самоопределения. Но и Вильсон не был готов настаивать на мире, носящем характер примирения. В конце концов, он согласился с рядом условий карательного характера, противоречивших принципу равноправного отношения, обещанному в «Четырнадцати пунктах».
Попытка примирить американский идеализм с французскими кошмарами оказалась за пределами человеческой изобретательности. Вильсон согласился на корректировку «Четырнадцати пунктов» в обмен на учреждение Лиги Наций, от которой он ожидал удовлетворения любых законных жалоб, возникших в результате мирного договора. Франция согласилась на гораздо меньшие по объему карательные меры, чем те, что она считала соизмеримыми с принесенными ею жертвами, в надежде, что это повлечет за собой американские обязательства долгосрочного характера по обеспечению безопасности Франции. В итоге ни одна из стран не достигла своих целей: Германия не была умиротворена, Франция не добилась обеспечения собственной безопасности, а Соединенные Штаты отошли от урегулирования.
Вильсон был звездой мирной конференции, заседавшей в Париже в период с января по июнь 1919 года. Во времена, когда поездка в Европу на пароходе занимала неделю, многие из советников Вильсона предупреждали его, что американский президент не может позволить себе уезжать из Вашингтона на несколько месяцев подряд. Фактически в отсутствие Вильсона его авторитет в конгрессе упал, и это дорого ему стоило, когда мирный договор поступил на ратификацию. Кроме отсутствия Вильсона в Вашингтоне, для глав государств почти всегда большая ошибка вдаваться в детали переговорного процесса. Им тогда приходится осваивать специфику, которую обычно берут на себя министерства иностранных дел, и отвлекаться на детальное обсуждение вопросов, более подходящих для их подчиненных, и у них нет времени заниматься теми проблемами, которые могут решать только главы государств. И поскольку ни один человек без хорошо развитого эго не достигает руководящих постов, компромисс становится труднодостижим, а тупики опасны. С учетом того, что прочность внутреннего положения ведущего переговоры часто зависит от какой-то хотя бы видимости успеха, такие переговоры чаще всего сосредоточиваются на затушевывании разногласий, чем на сути проблемы.
Именно так сложилась судьба Вильсона в Париже. Каждый очередной месяц пребывания там погружал его еще глубже в споры вокруг деталей, прежде не имевших к нему никакого отношения. Чем дольше он оставался, тем дольше спешка из-за стремления довести дело до конца брала верх над желанием создать совершенно новый международный порядок. Итог оказался неизбежен, так как был обусловлен самой процедурой обсуждения мирного договора. Поскольку непропорционально большое количество времени было затрачено на улаживание территориальных вопросов, Лига Наций появилась на свет, как своего рода
Деятельный валлиец Дэвид Ллойд Джордж, представлявший Великобританию, проводя перед самым началом мирной конференции избирательную кампанию, торжественно обещал, что Германию заставят заплатить сполна за все затраты, понесенные в войну, и что «ради этого мы вывернем ей карманы». Но, столкнувшись с переменчивой Германией и капризной Францией, Ллойд Джордж сосредоточился на маневрировании между Клемансо и Вильсоном. В конце концов, он согласился на их карательные условия, рассчитывая на Лигу, как на механизм, при помощи которого будут выровнены допущенные несправедливые решения.
