В историографии отмечено, что выбор Никифора Фоки пал на Калокира не случайно. Сын хорсонесского стратига превосходно знал ситуацию в Крыму и в Северном Причерноморье и мог провести переюворы в Киеве со знанием дела.
Как сообщает Лев Дьякон, Калокир был вызван в Константинополь, ему было присвоено высокое звание патрикия, выдано 15 кентинариев золота для передачи руссам, и он поспешно отправился в путь. Ему было поручено привести руссов «в землю мисян для ее завоования»1. Эту мысль византийский хронист проводит весьма настойчиво и далее. Калокир появился в Киеве, вручил Святославу золото, очаровал его, убедил двинуться в Болгарию, «чтобы он, покоривши их (болгар. - А. С.), удержал их страну в собственной власти», а ему содействовал в завоевании византийского престола2. Святославу же были обещаны «великие» сокровища из императорской казны.
Таким образом, Лев Дьякон передает лишь самую поверхностную схему событий, не зная внутренних их пружин. Поэтому он заведомо неверно трактует события, сообщая о том, что византийское правительство само, по собственной воле пригласило русского князя завоевать Болгарию. Империи, напротив, было крайне невыгодно иметь рядом со своими границами столь могущественного соседа, как Киевская Русь. Н. Знойко совершенно справедливо обратил внимание на то, что если бы Никифор Фока действительно собирался значительно ослабить Болгарию, то он мог бы направить против нее, скажем, печенегов, как это было сделано позднее в отношении Руси, когда их орды подошли к Киеву в 968 году, отвлекая Святослава с Дуная3. Думается, что ближе всех к истине подошли авторы «Истории Болгарии», отметившие, что поход Святослава против Болгарии был предрешен до появления византийского посла в Киеве4. Мы можем лишь добавить, что в условиях противоборства с Византией в Крыму Святослав со своей стороны стремился предпринять дипломатические шаги с целью создать благоприятные условия для предстоящего похода на Дунай, который был вызван нарастанием антирусских действий болгарской правящей верхушки еще в 30-40-х годах X в. Мир с Византией, ее нейтралитет в ходе предстоящих событий были весьма желательны для Руси. Этого, по крайней мере формального, нейтралитета Русь добилась от Византии за счет усиленного давления на византийские владения в Крыму, поставив под угрозу сам Херсонес.
Посольству был придан весьма высокий ранг: Калокир получил звание патрикия. Это еще раз указывает на всю серьезность миссии, на то значение, которое придавали ей в Константинополе. Золото, которое он вез с собой в Киев, не являлось платой за участие в походе против Болгарии. Еще меньше напоминает оно периодическую дань, да и слова Льва Дьякона о том, что золото предназначалось для раздачи, указывают на его истинное предназначение - это был типичный дар князю и его окружению за отказ от агрессии против Херсонеса и других владений Византии в Северном Причерноморье, дар, который должен был помочь посольству добиться поставленной цели. Калокир поспешил в Киев вовсе не для того, чтобы помочь Святославу завоевать Болгарию. Экстренность миссии объяснялась, как мы полагаем, необходимостью в кратчайшие сроки восстановить мир в Крыму и Северном Причерноморье.
Каковы же были условия договора, который заключил Калокир в Киеве? Во-первых, посол должен был восстановить мирные отношения между империей и Русью, между Херсонесом и Киевом. Восстановление традиционных отношений «мира и дружбы» с Византией на основе действующего договора 944 года, который определял эти отношения, и было, вероятно, основным условием договора, заключенного в Киеве. Во-вторых, как мы уже постарались это показать, Русь по договору отказывалась от притязаний на византийские владения в Крыму и Северном Причерноморье. Византия в свою очередь брала на себя обязательство соблюдать нейтралитет во время предстоящего русского похода на Дунай. Очевидно, греки довольно легко согласились на это условие, так как отношения империи и Болгарии к этому моменту осложнились, дипломатические отношения были разорваны, греческие войска нанесли удар по пограничным болгарским городам.
