Осенью 969 года Святослав вновь появился на Дунае. К этому времени его мирные отношения с болгарами оказались нарушенными. Новое болгарское правительство во паве с царем Борисом, опираясь на союзный договор с Византией 968 года, приступило к решительным действиям: русские гарнизоны были выбиты из дунайских крепостей, Переяславец осажден и затем захвачен. Болгария вновь оказалась в состоянии войны с Русью.
Однако Святослав быстро восстановил утраченные было позиции. Нанеся поражение болгарскому войску под Переяславцем, он затем штурмом взял город. Русская летопись указывает на упорный характер этих боев - «бысть сеча велика»1. Более подробно раскрывает ход событий В. Н. Татищев2. Причем он указывает, что среди горожан не было единства: часть из них («некоторые граждане») вступила в «согласие с болгоры». Именно это, согласно Татищеву, и определило то, что русский воевода Волк оставил город. Примечательно и сообщение Устюжской летописи о том, что, взяв Переяславец, Святослав «казни в нем изменников смертию»3, что указывает на сложную обстановку в городе в период пребывания там руссов, наличие среди горожан симпатизировавших руссам и тех, кто относился к ним враждебно. Этот факт также говорит и об оценке русским князем Переяславца как города, который уже принадлежал руссам, поэтому сопротивление горожан их власти и каралось как измена.
Расчет болгарского правительства на помощь Византии не оправдался - лучшие греческие войска в это время находились в Сирии и стояли под Антиохией. В октябре 969 года город был взят4.
Именно на это время приходится обострение русско-византийских противоречий. Какие у нас есть на этот счет свидетельства? Прежде всего данные «Повести временных лет» о том, что греки перестали выплачивать Руси дань. Повествуя о начавшемся на следующий год военном столкновении между руссами и греками и о попытках греков покончить дело миром, летопись сообщает: «И реша грьци: "Мы недужи прогиву вамъ стати; но возми дань на насъ, и на дружину свою"». Это означало, что весной 970 года Византия согласилась по-прежнему уплачивать ежегодную дань Руси и, кроме того, обычную в таких случаях военную контрибуцию на дружину. Однако греки обманули Святослава. Они собрали «множьства вой» «и не даша дани»5. Приведенные факты говорят лишь об одном: дань, которую брал с Византии Святослав, сидя в 967-968 годах в Переяславце, греки к моменту захвата престола Иоанном Цимисхием, то есть к 11 декабря 969 г., Руси уже не уплачивали.
Во-вторых, следует вновь обратиться к сообщению Льва Дьякона о постоянных набегах руссов на византийские владения, с которыми столкнулся новый император.
В-третьих, мы должны в этой связи прислушаться и к сведениям В. Н. Татищева, который указал: «Уведав же Святослав от плененных болгор, что греки болгор на него возмутили, послал в Констянтинополь к царю объявить им за их неправду войну»6.
В этом сообщении нет ничего, что могло бы вызвать подозрение. Наличие болгаро-византийского сговора против Pycи подтверждается данными византийских хронистов, антирусская направленность действий части болгарской верхушки проявилась во время нападения на русские гарнизоны на Дунае и захвата болгарами Переяславца. Отвоевав обратно Переяславец, Святослав мог от бывших там болгар узнать о подробностях соглашения, заключенного за его спиной болгарским правительством и Никифором Фокой. Однако было бы неправильным думать, что именно эти сведения явились причиной объявления Русью войны Византийской империи. Это могло явиться лишь предлогом для наступления русского войска на владения империи. Главное же заключается в том, что Русь и Византия в 60-х годах остро соперничали между собой за преобладание в Северном Причерноморье, Крыму и на Балканах.
К началу 70-х годов Русь, несмотря на значительные успехи во всех этих регионах, не смогла добиться решающего перевеса ни в одном из них. Свои владения в Северном Причерноморье п Крыму Византия сохранила с помощью дипломатической хитрости: сначала позволив Святославу появиться на Балканах, тут же направила против него печенегов и болгар. Прекращение империей уплаты дани Руси не только указывало на то, что империя считала дело сделанным и после нападения печенегов на Киев и захвата болгарами Подунавья полагала, что Святослав вновь отброшен к своим границам, но и показало воинственность Никифора Фоки по отношению к Руси.
