Таким образом, в историографии по-разному оценивается ход выработки договора, остается неясным вопрос о характере договора: был ли это тягостный для Руси или, напротив, почетный мир, содержал он обязательства одной Руси или обеих сторон, являлся ли он конкретной княжеской грамотой или представлял собой стереотипное международное соглашение, возвращающее обе договаривающиеся стороны к нормам соглашения 944 или даже 907 года.
До сих пор окончательно не определен весь объем заключенного соглашения. Являлись ли обязательства Византии, сообщенные греческими хронистами, частью договора или правы те историки, которые объединяют условия договора 971 года и условия, сообщенные византийскими авторами, и в первую очередь Львом Дьяконом, или эти последние были включены в какую-то особую грамоту.
Ответ на все эти вопросы, на наш взгляд, можно получить, осуществив комплексный анализ не только хода переговоров и содержания русско-византийского договора 971 года, но и предшествовавших соглашений Святослава с греками, а также других русско-византийских соглашений в X веке.
Русская летопись при всей краткости сообщения о ходе переговоров дает по этому вопросу более богатый материал, чем византийские хроники.
Как формулирует летописец цель переговоров? - «Хочю имети миръ с тобою твердъ и любовь». А это значит, что Святослав, согласно летописным сведениям, предполагал возобновить с Византией договор «мира и любви», то есть вернуться к прежним мирным и дружественным отношениям между двумя странами, которые в прошлом определялись сначала договорами 907 и 911 годов, а позднее договором 944 года.
Первое предложение Святослава было встречено греками положительно, и в русский лагерь отправилось ответное посольство Цимисхия, вручившее дары Святославу. Летописец отмечает: «Се же слышавъ, царь радъ бысть и посла к нему дары болыпа первых»36. Святослав принял дары и устроил совет с дружиной. И здесь вновь, как в 907 и 944 годах, в центре переговоров стоял один из основных для Руси вопросов, касавшийся возобновления Византией уплаты ей ежегодной дани37.
Русские послы явились в греческий лагерь, и наутро византийский император принял их. В соответствии с уже сложившейся процедурой переговоров Цимисхий предложил русским послам изложить свои предложения: «Да глаголють сли рустии». Послы от лица Святослава заявили: «Тако глаголеть князь нашь: «хочю имети любовь со царемъ гречьскимъ свершеную прочая вся лета». Тем самым летописец вторично подчеркивает, что цель русского посольства - возобновление состояния «мира и любви» между двумя государствами; на сей раз она выражена в речах русских послов.
Русский посол начал излагать речи Святослава, а греческий писец по указанию императора стал «писати вся речи Святославля на харатью»38. По мысли летописца, запись этих речей и составляет смысл помещенного ниже в летописи текста русско-византийского договора 971 года.
Первые слова договора также раскрывают нам процедуру ею выработки. Оказывается, что данный договор составлен в результате переговоров, проведенных в Доростоле в присутствии Святослава и Свенельда, и запись его текста осуществлена в присутствии «сиикела Фефела», а сам текст от имени Святослава адресуется к Иоанну Цимисхию. Именно так, на наш взгляд, следует понимать короткую преамбулу договора, последовавшую за словами «Равно дpyгaгo свещанья» («Равно другаго свещапья, бывшаго при Святославе, волицемъ князи рустемь, и при Свеналъде, писано при Фефеле синкеле и к Ивану, нарицаемому Цемьскшо, царю гречъскому, въ Дерестре, месяца июля, индикта въ 14, в лето 6479 »)39.
Таким образом, весь ход переговоров выглядит в соответствии с летописными данными следующим образом.
Первоначально русское посольство появилось в греческом лагере. Оно передало Цимисхию предложения Святослава о «мире и любви» и встретило положительную реакцию. Затем византийский император направил своих представителей с дарами в Доростол. Там и начались переговоры с целью заключения соглашения.
С русской стороны переговоры возглавляли Святослав и Свенельд, с греческой - «сннкел Фефел», которого историки отождествляют с уже знакомым нам епископом Феофилом Евхаитским40, участвовавшим ранее в переговорах с болгарами. Выработанный проект договора, адресуемый от имени Святослава Цимисхию, и был сообщен в виде речей русскими послами, вновь появившимися в греческом лагере. Затем документ был окончательно подготовлен во время переговоров русского посольства в лагере греков и утвержден русскими послами. Все это указывает на большую дипломатическую активность сторон, которая, кстати, проявлялась еще ранее в ходе событий лета - осени 970 года и была прервана весной 971 года с началом военных действий.
