Хотя грамота действительно составлена от первого лица и идет от русских к грекам, в этом межгосударственном соглашении выступают две договаривающиеся стороны. II это видно не только из того, что в документе представлены русская и греческая стороны, но и из самого содержания пунктов договора.
Первой статьей данного соглашения является восстановление между воюющими сторонами довоенного состояния «мира и любви», то есть возвращение Руси статуса «друга» и «союзника» Византийской империи. Святослав клянется сохранять «до конца века» к Византии «мир и свершену любовь». Рассказ летописца о начале переговоров между руссами и греками также ведет нас в этом же направлении. Русскому посольству, посланному наутро после решающей битвы к Цимисхию, было наказано передать желание Святослава утвердить с греками «мир и любовь». Тут же летописец устами Святослава расшифровывает одно из основных для Руси условий такого соглашения - уплата империей дани Руси. В ответ на согласие греков заключить мирный договор и на появление в русском лагере византийского посольства с дарами Святослав заявил дружине: «Но створимъ мнръ со царемъ, се бо ны ся по дань яли, и то буди доволно намъ»51. А это значит, что греки во время первых переговоров в своем лагере дали согласие возобновить уплату ежегодной дани Руси, той самой, за которую боролся Олег, ратовал в 944 году Игорь, которую получал Святослав от Никифора Фоки, сидя в Переяславце, и которой он добивался и добился от Цимисхия летом 970 года. Дань, как мы показали выше, являлась непременным условием заключения «варварскими» государствами договоров «мира и любви» с Византийской империей, тем более речь о ней шла при заключении договора о «дружбе» и «союзе» между империей и тем или иным «варварским» государством.
Скилица и Зонара совершенно определенно писали о том, что по миру 971 года восстанавливался статус Руси как «друга» и «союзника» Византии. А это означало целый комплекс обязательств сторон по отношению друг к другу и первое из них со стороны империи предусматривало уплату дани Руси. Есть на этот счет свидетельства и в тексте договора 971 года. Там говорится, что Святослав поклялся вместе с «болярами» и всей Русью «да схраним правая съвещанья»52, то есть первые договоры. Большинство ученых, занимавшихся данным сюжетом, в том числе и Д. С. Лихачев, Б. А. Романов, в академическом издании «Повести временных лет» переводили слова «правая съвещанья» как «прежний (или первый) договор»53, между тем как правильный перевод этих слов - «прежние (или первые) договоры». И это ясно не только из формы множественного числа слова «свещапье» (договоренность, совещание, договор), но и из последующей за этим словом фразы: «Аще ли от техъ самехъ прежереченыхъ не схъранимъ», то есть, если «мы тех самых вышеупомянутых (договоров) не будем соблюдать»54. Как видим, множественное число слов «тех самехъ прежереченыхъ» относится к предыдущему понятию - «правая съвешанья». А это значит, что Святослав ссылается, на все предшествующие «прежние договоры» Руси с Византией, в том числе и на основополагающий среди них договор 907 года. Именно в нем впервые в развернутом виде были определены принципиальные условия взаимоотношений двух государств, говорилось о «мире и любви» между двумя странами, об уплате империей дани Руси, определялся статус русских послов и торговцев в Византийской империи55. В ходе последующих за договором 907 года военных конфликтов между Русью и Византией нарушались не конкретные статьи, скажем, соглашений 911 или 944 годов, а именно принципиальные положения первого развернутого русско-византийского соглашения, на основе которого строились конкретные отношения в политической, военной, экономической и юридической сферах. В июле 971 года Русь и Византия возвращались к изначальным отношениям, определенным условиями соглашения 907 года, которые были повторены и несколько откорректированы в части статуса русских послов и купцов в 944 году.
