Хотя Макартур был блестящим стратегом, он был менее проницателен в вопросах политического анализа. Забыв о наличии у Китая исторической памяти по поводу японской агрессии в Маньчжурии, шедшей тем же путем через Корею, Макартур распорядился продвигаться до самой китайской границы по реке Ялу. Ослепленный неожиданным успехом командующего под Инчоном, Трумэн с этим смирился. Не выбрав среднего решения между восстановлением довоенного статус-кво и тотальной победой, Трумэн пренебрег географической и демографической выгодой рубежа по самой узкой части Корейского полуострова. Он отказался от стомильной оборонительной линии на значительном расстоянии от китайской границы ради необходимости защищать четырехсотмильный фронт в непосредственной близости от мест основного сосредоточения китайских коммунистических сил.
Для Китая, по-видимому, было нелегким решением бросить вызов крупнейшей военной державе мира после страданий, опустошений и людских потерь, порожденных японским вторжением и ожесточенной гражданской войной. Пока не будут открыты китайские архивы, не станет ясно, вмешался бы Мао Цзедун, если бы американские силы просто перешли тридцать восьмую параллель, независимо от того, насколько незначительно они бы продвинулись на север и насколько далеко туда он бы позволил им пройти. Но искусство политики заключается в том, что надо уметь рассчитывать риски и выгоды, которые бы опрокидывали расчеты противника. Одним из способов повлиять на китайское решение о вмешательстве было бы остановиться в самом узком месте корейского полуострова и предложить демилитаризировать остальную часть страны под каким-либо международным контролем.
Вашингтон уже мыслил в этом направлении, когда приказал Макартуру не выходить к реке Ялу некорейскими силами. Но приказ не породил политического предложения Пекину и даже не был доведен до сведения общественности. Во всяком случае, Макартур пренебрег директивой, сочтя ее «непрактичной». А Вашингтон, верный традиции не поправлять полевого командира, не настаивал. Макартур добился до такой степени неожиданного успеха под Инчоном, что американские политические лидеры были более чем наполовину убеждены, что он понимал Азию лучше, чем они.
И когда ударила китайская Народная армия, то шок от неожиданности привел к почти паническому отступлению американских войск от Ялу до рубежей к югу от Сеула, города, который был оставлен вторично за шесть месяцев. В отсутствие доктрины ограниченной войны этот кризис вызвал у трумэновской администрации потерю контроля над политическими целями войны. В зависимости от переменчивости военной ситуации они определялись как прекращение агрессии, объединение Кореи, обеспечение безопасности войск Организации Объединенных Наций, гарантирование прекращения огня по линии тридцать восьмой параллели и предотвращения расширения масштабов войны.
Когда американские наземные войска вступили в бой в начале июля 1950 года, целью их применения было объявлено «отражение агрессии», хотя этому термину так и не было придано конкретного значения. После высадки в Инчоне в сентябре и развала северокорейской армии, цель стала именоваться «объединением». Трумэн провозгласил это 17 октября 1950 года, но не выдвинул политической схемы взаимоотношений с Китаем. Заявления Трумэна для Пекина не выходили за рамки сакраментальных заверений относительно доброй воли, что и требовалось Мао. «Единственной целью нашего пребывания в Корее, — заявлял Трумэн, отдавая приказ двигаться на север, — является установление мира и обеспечение независимости. Наши войска останутся там лишь на тот срок, который потребуется Организации Объединенных Наций для этих целей. Мы не ищем территориальных приобретений или иных особых привилегий как в Корее, так и где бы то ни было. У нас нет агрессивных планов в отношении Кореи или иного места на Дальнем Востоке, равно как и где бы то ни было»[651].
Мао был не в состоянии положиться на заверения со стороны своего основного капиталистического противника, который в данный момент защищал его смертельных врагов на Тайване. Трумэн также не определил конкретно, что понимается под «агрессивными планами», которые он публично отвергал, и не устанавливал предельных сроков вывода американских войск из Северной Кореи. Единственно, что могло бы удержать Мао от вмешательства, если вообще таковое было возможно, — это выдвижение предложения об установлении какого-либо рода буферной зоны вдоль китайской границы. Таких попыток вообще не было предпринято.
