А пенсионер Боб Иванович ему доказывал, что свободное время всегда пригодится, что и в старости его можно использовать с пользой.
– Это вы, Боб Иванович, по молодости своей не подумавши говорите. Вот посидите-ка с моё на пенсии – посмотрим, что вы тогда запоёте.
– Марс Марсович, что вы, честное слово, надо радоваться каждой минуте своей жизни и использовать её на все сто!
– Я, знаете, к старости замечаю, что не я использую время, а оно меня.
– Так давайте же изменим ситуацию.
– Легко сказать, Боб Иванович, а как?
– Ну, хотя бы станем писателями. Думаете, старым людям так уж и нечего сказать? Будем писать по рассказу в день, а с того, кто не напишет, – штраф.
– Какой ещё штраф?
– Пять тысяч рублей, Марс Марсович.
– Ладно, давайте попробуем, Боб Иванович.
И они стали писать. Писали каждый день, и никто не хотел проигрывать пять тысяч: пенсии-то нынче небольшие, пять тысяч – деньги не шуточные. Так они писали месяц, а может и два, не исключено даже, что полгода. Исписали уже по 12 общих тетрадей, как Марс Марсович сказал:
– Послушайте, любезный Боб Иванович, я устал уже писать. К чему мы занимаемся этим бумагомарательством? Я не понимаю.
– Мы, дорогой Марс Марсович, используем время себе во благо.
– Каким это таким образом?
– Мы пишем рассказы. После нашей смерти их издадут, и люди всего мира будут знать, какие замечательные были эти Марс Марсович и Боб Иванович.
– Какое мне дело, любезный Боб Иванович, что будет на Земле после моей смерти? Я хочу попробовать на старости лет понаслаждаться жизнью. За 93 года у меня ничего не вышло, но хочется надеяться, что ещё выйдет. А я вместо того, чтоб гнаться за наслаждением, сижу и мараю бумагу! Надоело!
– Ну, воля ваша, Марс Марсович, гоните пять тысяч.
– Нате.
Однажды Марс Марсович, запыхавшись, пришёл к Бобу Ивановичу.
– Любезный Боб Иванович! Катаклизм, катастрофа – вы слыхали?
– Что случилось, уважаемый Марс Марсович?
– Капут, полнейший Армагеддон: с 1 января дорожает газ и увеличиваются ввозные пошлины на нефть-сырец.
– И что же нам с того?
– Да то, что плакали наши денежки. Те наши скромные сбережения, что скопили мы за годы стабильности, с 1 января летят в тартарары.
– Хм…
– Не иронизируйте, любезный Боб Иванович.
– Какая уж тут ирония, уважаемый Марс Марсович, это же совершеннейшая удача. Теперь нам предоставляется шанс самим распорядиться нашими накоплениями, а не оставлять их в наследство каким-нибудь родственникам.
– Ой, уморили, и на что же вы собираетесь потратить наши крохи?
Боб Иванович усадил Марс Марсовича за стол, нацедил валерьянки и поставил чайник.
– Успокойтесь, Марс Марсович, всё очень просто: мы купим автомобиль.
– Автомобиль?!
– Да, машину: «Жигули» или «Запорожец».
– Лучше уж «Фольксваген», только всё равно это пустое: на наши с вами деньги мы сможем купить ужасную развалюху, которая сломается, как только мы отъедем 20 километров от города.
– Марс Марсович, дорогой, будьте оптимистом.
– Я рад бы, да что-то не получается.
– Ну и хрен с вами, пусть горят ваши денежки! А я пойду в «Лондон» или «Битлз-кафе», кутну перед праздниками.
– Постойте, может, лучше в «Граффити»?
– Так, Марс Марсович, вы опять за своё?
– Простите. В «Лондон» – так в «Лондон», только не оставляйте меня одного размышлять над денежными проблемами, а то со мной коллапс случится.
Плелась Люся Кандаурова домой из магазина. Ноги шаркают, палочка по земле стучит: Люся – пенсионерка. Давно уже кончилась Люсина молодость, и никто не подходил к ней с просьбой о здесь и сейчас. А любви хотелось, как и раньше. Не знаем, зачем любовь пенсионерке, а только Люся всё ходила и всматривалась в прохожих мужчин с целью затащить их в свою пенсионерскую постель. Ну, хорошо, с мужчинами мы погорячились – Люся всматривалась в старцев.
Вот видит она, идут два старца: один постарше, а другой ещё постарше. Один на вид оптимистический, другой – пессимистический. Дай, думает, испытаю судьбу:
– Пожилые люди, у вас закурить не найдётся?
Оптимистического старца всего аж передёрнуло, отчего он схватился за пессимистического, будто боялся, что упадёт.
– Курить в вашем возрасте смерти подобно. Правда, Боб Иванович? – произнес пессимистический старец. – Заведите себе лучше птичку или собачку.
– Марс Марсович, прошу вас, уведите меня отсюда, что-то сердце мне тисками стиснуло, – сказал оптимистический старец, стараясь не глядеть на пенсионерку Люсю.
– Вы что, импотенты, что ли? – обиделась Люся.
– Что вы такое говорите? Не гневите бога, дамочка, – в один голос ответили старцы.
– Так вы ж гомики, точно, – закричала пенсионерка Кандаурова. – Что вы мне тут голову морочите, гомы паршивые? А ну, проваливайте! – и запустила в старцев своей палочкой.
Палочка отлетела шага на три и никого не задела, а пенсионерка Кандаурова лежала на земле и дёргала ногой.
– Какая мерзость, Марс Марсович, пойдёмте отсюда.
И они пошли по цветущему бульвару. Заходило солнце.
