Опустившаяся на плечо оса ужалила его. Укус был на удивление болезненным, но Джэнсон нашел в этом своеобразное облегчение: раз он чувствует боль, значит, происходящее, в конце концов, все же не сон. Он снова зажмурился, а когда открыл глаза и посмотрел на берег перед собой, увидел двух человек — нет, трех, и один из них был вооружен АК-47. Грязная вода перед Джэнсоном вскипела от предупредительной очереди, и его неумолимой приливной волной захлестнула усталость. Он медленно поднял руки. Во взгляде вьетнамца не было сострадания — не было даже любопытства. Он был похож на крестьянина, поймавшего мышь-полевку.
Пассажир экскурсионного судна Джесси Кинкейд ничем не отличалась от остальных туристов — по крайней мере, на это она надеялась. Лодка со стеклянной крышей, неторопливо плывущая по грязным каналам Амстердама, была полна ими — весело болтающими, глазеющими по сторонам, щелкающими фотоаппаратами и стрекочущими видеокамерами. Джесси сжимала в руках рекламный проспект экскурсионной фирмы, обещавшей показать «самые главные музеи, торговые центры и места отдыха центральной части Амстердама». Разумеется, Джесси не интересовали музеи и магазины, но она заметила, что маршрут судна проходит мимо Принсенграхт. Можно ли замаскировать скрытое наблюдение лучше, чем если слиться с толпой людей, в открытую глазеющих по сторонам?
Судно завернуло за угол канала, и показался особняк: здание, выходящее на набережную семью окнами в арках, штаб-квартира Фонда Свободы. Оно выглядело таким безобидным, однако, подобно промышленному предприятию, загрязняло все вокруг.
Время от времени Джесси подносила к глазам внешне обычный узкопленочный фотоаппарат, оснащенный громоздким объективом, которые так любят рьяные фотографы-любители. Разумеется, это только первое приближение. Надо будет подумать, как подойти к зданию ближе незамеченной. Но пока что она просто понаблюдает издалека.
У Джесси за спиной сидели два беспокойных подростка, дети измученной корейской супружеской пары, то и дело толкавшие ее. У матери в руках была большая сумка с объемистой покупкой из сувенирного киоска в музее Ван Гога; ее муж с бесцветными глазами воткнул в уши наушники, несомненно, подключенные к каналу; вещавшему на корейском языке, и слушал записанный на пленку голос экскурсовода: «Посмотрите налево... посмотрите направо...» Дети, мальчик и девочка были заняты шумной и веселой игрой: стараясь толкнуть друг друга, они то и дело задевали Джесси, и их произнесенные сквозь смех извинения в лучшем случае можно было считать небрежными. Родители, похоже, слишком устали, чтобы стыдиться за свои чада. А дети тем временем не обращали никакого внимания на сердитые взгляды Джесси.
У нее мелькнула мысль, не лучше ли ей было воспользоваться круизом «Для счастливых влюбленных», пассажирам которого обещался «незабываемый вечер с восхитительным ужином из пяти блюд». Возможно, отправляться в такое путешествие одинокой женщине было небезопасно, но Джесси не знала, что хуже: приставания незнакомых мужчин или толчки чужих детей. Она снова постаралась сосредоточиться на том, что было у нее перед глазами.
Не замеченный ею мужчина, устроившийся на крыше здания, возвышающегося над оживленными улицами Принсенграхт, возбужденно встрепенулся. Ожидание было долгим, невыносимо долгим, но теперь появились все основания думать, что оно было ненапрасным. Да —
Лицо американки оказалось в центре кружка прицела; он различил жесткие черные волосы, высокие скулы и чувственные губы. Мужчина сделал вдох и задержал выдох на середине, наведя перекрестие прицела на грудь женщины.
Максимально сосредоточившись, он ласково надавил на спусковой крючок.
Меньше чем после часа пути на машине от международного аэропорта имени Даллеса Джэнсон оказался на узкой петляющей дороге, ведущей к самому спокойному уголку на Восточном побережье. Однако это спокойствие было обманчивым. У него из головы не выходило предостережение Джесси. «Если Коллинз хочет с тобой расправиться, не надейся, что ты уйдешь от него живым». Джесси считала, что он идет на огромный риск, встречаясь лицом к лицу со смертельно опасным противником. Но Джэнсона переполняла бешеная ярость. К тому же Дерек Коллинз отдавал приказы; он не выполнял их лично. Он был выше этого. Его руки с длинными, ухоженными пальцами должны были оставаться чистыми. Пусть грязную работу выполняют другие.
