Так что Ян, передав через наруч соответствующее сообщение Системе эсминца, с тщательно скрываемым напряжением на лице пронаблюдал за тем, как мед-дроид реализовывает задуманное, а Сергон, так ничего и не заметив, обмякает на койке. Показатели приборов при этом не бьют тревогу, а значит за жизнь и здоровье товарища можно быть спокойным.
Только тогда Ян позволил себе облегчённо улыбнуться и сползти спиной по стеночке, отдавшись этому краткому моменту слабости там, где его не видел никто кроме равнодушного машинного разума, «руки» которого сейчас порхали над уникальным пациентом.
У мужчины был лишь один вопрос: почему сложные медикаменты сплоховали там, где помогло банальное физическое воздействие?
Очередная загадка, ответ на которой, впрочем, в их ситуации не нёс абсолютно никакого смысла…
Первопроходцам всегда тяжело, даже если они ступают на земли, за которыми до этого могли наблюдать веками и тысячелетиями, опосредованно направляя их жителей туда, куда требовалось. Без личного контроля невозможно добиться точного результата, и последствия этого «Велий» сейчас наблюдал воочию.
Цийенийцы, раса, которая должна была за тысячи лет стать отражением культуры иной вселенной, дабы в ключевой момент органично принять над собой новую власть, пошла по другой, отвратительной Первопроходцу дороге.
Вместо высокой культуры и стойких идеалов — фанатизм и ненависть ко всем, не разделяющим их веру. Вместо стремления к самосовершенствованию каждого индивидуума — низведённая до нуля ценность жизни как таковой. А взамен уважения и почитания их как наставников, «Боги» получили страх и раболепие, с которыми, впрочем, ещё можно было работать.
Но наихудшим из грехов подконтрольного ему народа Первопроходец считал двуличие: на словах презирающие технологию, цийенийцы не только этими самыми технологиями активно пользовались, но и выжили когда-то лишь за счёт технологических достижений своих предков. Клонирование, поставленное на поток автоматическое обучение «продукта», генетические модификации — всё это в освоенных цийенийцами масштабах оставалось недостижимым во многих частях этой огромной галактики, стагнирующей и истлевающей в бесконечном, практически лишённом прогресса цикле.
Сам Первопроходец был далёк от пути, по которому шёл взятый под контроль народ, ибо даже на эту роль его избрали потому, что занимающиеся галактикой-целью изначально кураторы сгинули все, как один, поддавшись любопытству и уподобившись носителям греха вместо того, чтобы завершить свою миссию и стать их спасителями.
Как тогда решил «Велий», Старшие просто не стали вникать в произошедшее слишком глубоко, посчитав, что сами исполнители были слабы духом. И, приняв этот нелепый домысел за факт, назначили нового кандидата.
Кандидата, у которого было не так много времени на подготовку и изучение того, что должно было стать его плацдармом в новом мире.
Теперь же «Велий», оказавшись в этой галактике не только лишь взором и мыслью, но и телом, начинал понимать, что послужило причиной безумию сородичей, и отчего столь почётной ролью одарили именно его, далеко не самого достойного кандидата из всех изъявивших желание стать кирпичиком в фундаменте величия своей расы.
И почему старшие не отправили сюда кого-то из своих, удовлетворившись его кандидатурой.
Провал. Чудовищный провал, который отчаянно пытались исправить, лишь усугубляя положение. Первая попытка протянуть в эту галактику тончайшую ниточку Эфира — провалилась, ибо тут незваным гостям воспрепятствовал совершенно чуждый им разум, воплощённый в лишённом жизни металле. Разумные машины не потерпели вторжения на свою территорию, уничтожив расу, руками которых Вечные действовали в этой галактике, и тем самым свели на нет весьма долгую подготовку длиной в тысячи и тысячи лет. Вторая попытка потребовала немногим меньше времени, и представляла она из себя робкие попытки собрать воедино осколки того, первого плана, пошедшего крахом из-за безжизненного разума. Те из сородичей Первопроходца, которым была поручена эта работа, пытались исправить свои ошибки, не ставя в известность никого из старших.
И они справились бы, не рассредоточься избранная ими раса по всей обозримой галактике. Но произошло худшее, и судьба провалившихся и сошедших с ума кураторов ныне пугает неофитов в свежих летописях.
Здесь и сейчас же в руках Первопроходца, ступившего в новый мир с твёрдым намерением всё исправить, оказался далеко не лучший материал для дальнейшей работы. Он, бесспорно, мог отложить своё путешествие ещё на несколько десятков тысяч лет, доложив обо всём старшим и подняв шум, но тогда и его самого, скорее всего, отлучили бы от выполнения непростой миссии.
А «Велий» этого не хотел, поставив всё на свои ум и силу. Обстоятельства были очень непростыми, но он считал себя способным перебороть их всему вопреки.
