Звездолётов в системе тоже находилось великое множество: системы Каюррианской армады фиксировали триста тридцать две отметки. Но боевых кораблей из этой массы насчитать удалось всего сто двенадцать, и практически все они были распределены между точками входа-выхода в систему. Малая часть, преимущественно корветы и лёгкие эсминцы, патрулировали границы системы и области близ самых массивных её объектов, надеясь таким образом заранее обнаружить пространственную аномалию слепого прыжка.
Ведь какие бы расчёты ни были проведены Альянсом до начала наступления, галактика оставалась весьма подвижной, и без регулярного перемещения с соответствующим внесением корректив любой проложенный маршрут становился всё менее и менее безопасным ровно до момента, когда очередное судно, уйдя в прыжок, не исчезало или не появлялось совершенно опустевшим спустя долгие годы. Что же до аномалий, то таковые появлялись даже на стабильных маршрутах, чего уж говорить о затяжных слепых прыжках? Чем большее расстояние требовалось преодолеть ушедшему в слепой прыжок кораблю и чем менее точными были расчёты — тем раньше, относительно всего времени в пути, появлялась аномалия. А так как расстояние между системами Каюррианского маршрута и точками, из которых, потенциально, могли «прыгнуть» рейдеры было весьма велико, патрульные группы имели все шансы своевременно обнаружить место прибытия врага и подготовиться к встрече.
— Во всём есть плюсы. — Не только Галл, но и парочка услышавших слова коммодора офицеров навострили уши. — Сам посуди: полгода-год тому назад в Федерации и думать не могли о том, чтобы использовать свои силы для обеспечения безопасности маршрутов в обход Звёздных Королевств. Даже заключая договорённости с нами, они сильно рисковали вызвать негодование Империи… или всё-таки вызвали, раз уж между ними вспыхнула война. Но стоило появиться Альянсу, и старые враги забыли былые обиды…
— Чушь, но чушь красивая. — Прокомментировал услышанное офицер, занимающий место за терминалом по левую руку от Хирако.
Его тут же поддержал второй, его непосредственный помощник, с которым они делили одни и те же обязанности, уменьшая тем самым риск совершения ошибки.
— Вы сами говорили, коммодор Хирако, о том, что под конец всего этого от Империи мало что останется. Федерация просто пользуется моментом.
Хирако вздохнул:
— Не даёте вы помечтать о хорошем и несбыточном, парни. Отошлите этим «охранникам» данные о нашем маршруте, пройдём по большой дуге, чтобы лишний раз никого не нервировать.
— Выполняем, коммодор…
Мостик ожил: разумные с головой погрузились в работу, которой им так недоставало во время прыжка. Пусть в подпространстве они проводили не так уж и много времени за раз, на военном корабле, находящемся на боевом дежурстве, способов отвлечься от рутины было мало. Своеобразный отдых, полученный экипажем в то время, пока имперскую яхту готовили к перевозке и маскировали, позволил разумным сбросить напряжение, но, по сути своей, являлся блеклым эхом полноценного, полагающегося после такого дела отпуска. В этом плане Каюрри сильно уступала любому другому государству или даже крупной корпорации, где на каждый корабль приходилось по два, а то и по три «комплекта» экипажей, которые регулярно сменяли друг друга. У Каюррианцев «запасных игроков» практически не было, что являлось следствием стремительнейшего наращивания числа кораблей.
И ситуация эта в ближайшие пять-десять лет исправиться могла только в том случае, если Каюрри в тяжёлых боях потеряет корабли, но сохранит жизни офицеров.
Хотя бы большей их части…
— Ставлю своё жалованье против вчерашнего обеда на то, что с нами выйдут на связь и начнут качать права. — Тихо произнёс Трюи Галл, с едва видимым за шерстью прищуром глядя на голографические схемы, в мельтешении которых лишь опытнейший космический волк мог разглядеть какой-то смысл.
— Про предупреждал об этом. — Хирако кивнул. — В стане нашего союзника слишком много желающих под любым предлогом этот самый союз разорвать к чёртовой матери, и взять налаженный маршрут под свой контроль. Потому тут и собрались самые надёжные: не хотелось бы, чтобы кто-то вспылил, не в обиду твоим парням будет сказано.
— Это они могут. Хладнокровные редко идут заниматься тем, что требовалось делать под моим началом. — Без гордости, но и без сожаления произнёс бывший пиратский лорд. Он говорил о прошлом, оказавшемся по другую сторону разделившей его жизнь на «до» и «после» завесы. О том, что уже не имело большого значения, и потому не вызывало в нём особых эмоций. — Но я всё равно склонен верить в то, что они смогут удержать себя в руках.
— Даже если «союзники» позволят себе лишнего?
