Заезжал к П. Занят укладкой. В большом возбуждении читал мне выдержки из японских газет – заметки скорее благожелательные. Везде его портреты в военной форме царского времени. Он обменялся резкими письмами с Крупенским. Скверно все это, личные дрязги, пища для злословия против России. Кое-кто доволен решением японцев выслать П. Он очень говорлив, несдержан и сумбурен.
Отъезд Головина и П. отложен. Встретил на улице доктора З., бранит П., что тот подвел его разговором на улице – «кричит, горячится, а я уже вижу, что вблизи полицейский, я тоже не боюсь, но все же нехорошо».
Хорошо лишь то, что П. уезжает – много человеческой пошлости останется для него незаметной.
В вечерних газетах заявление Литвинова, большевистского представителя в Копенгагене: что база у Деникина непрочна и его гибель – дело недалекого будущего, что Колчаку один выход – просить военной помощи японцев и стать тогда агентом иностранного завоевателя.
Теперь и это, пожалуй, поздно.
В Advertiser интересная статья Зумото «Проблема России». Развивается идея восстановления единой России через союз оздоровленных областей и скорейшую ликвидацию Гражданской войны. В частности, для Сибири – областное демократическое правительство, дружеское сотрудничество с союзниками – Японией и Америкой. Идея, которую развивал и я при первой встрече моей с автором этой статьи.
В Хибиа-парке незаметно подсел ко мне, как оказалось потом, агент Министерства внутренних дел – это третий раз за год моего пребывания с Японии. В разговоре очень осторожно спросил мое мнение о новом Иркутском правительстве, затем правда ли, что я приму в нем участие, и нужна ли, с моей точки зрения, новая посылка японских войск в Сибирь? Получив в ответ ничего не значащие пустяки, собеседник мой коснулся вопроса о высылке П. и заявил, между прочим, что факт этот крайне неприятен им, японцам, и что, по его мнению, в этом большое влияние нашего русского посольства, действовавшего через японского министра иностранных дел.
Сегодня вообще день интервью. Заходил с маленьким сыном мой однофамилец профессор Болдырев, тоже интересовался моим мнением по разным вопросам, не исключая и еврейского – полагаю, что для «Русского бюро печати».
Был полковник Д. Он высказал, какое смущение произвел, вероятно, в Париже сибирский провал. Обо мне, по его словам, сложилось там мнение как о самом злостном социалисте, «в последнее время, впрочем, это мнение двоится».
Д. уверяет, что кадровое офицерство до сих пор всецело на стороне Колчака.
«Как много после беседы с вами стало для меня понятным, я уже писал о моих впечатлениях господину Базили, члену нашего посольства в Париже».
Д. очень характерно определил свое отношение к происходящему в России: «Я ясно вижу, что не надо делать, и не улавливаю того, что надо».
Погода хмурая. Первый намек на снег.
Послал письмо В.Н. Крупенскому с просьбой сообщить время отправления моей телеграммы. Ответ неожиданно быстрый, через несколько часов – сообщает, что будет запрошен министр иностранных дел: получена ли моя депеша?
Через майора Такахаси, бывшего на юге России, получил весточку о семье.
Очень интересны письма с юга России, вполне рельефно обрисовывающие все, что там происходит. Режим на юге куда правее по сравнению с Сибирью. Все руководство в руках кадетов.
В Камакуре у Д. узнал, что будто бы получена телеграмма в ответ на мою депешу с отказом от посещения Сибири. Несколько не вяжется с вчерашним письмом посла. Значения это, конечно, не имеет. Моя цель достигнута самим фактом посылки депеши.
По сведениям нашей военной агентуры, на фронте не более 25 тысяч. Кроме Каппеля, сохранил командование и Войцеховский.
В Сибири взят большевиками Барнаул, отрезана Оренбургская армия.
С удовольствием читал книгу Стеда – какая огромная культурная работа проделана Японией за время после реставрации 1868 года. Достаточно указать, что в этой крошечной, по сравнению с нами, стране преподаванием лесного хозяйства занято 62 института.
Любопытно заключение барона Итбузава (бывший президент соединенных торговых палат Японии) о своих земляках:
«Японцы всему охотно подражают, но ничего ценного не могут изобрести». У них «пылкость, которая при благоприятных обстоятельствах доходит до энтузиазма».
«Недостаток выдержки, что легко приводит к упадку бодрости, когда дело не очень ладится».
«Нежелание совместной работы с кем-нибудь».
«Японец не настолько ценит кредит, насколько следовало бы дорожить таким значительным фактором финансовых предприятий».
Вообще все авторы по финансовым и экономическим вопросам, приведенные в книге Стеда, сходятся в весьма нелестной оценке японца как купца. Подобную же оценку слышал я лично из самых разнообразных японских и иностранных источников.
Недаром древние самураи только и занимались политикой и вой ной.
