Чувствовалось, что мысли съехавшихся казаков не здесь, а там, где гремят уже пушки и льется кровь. Надо было оформить свое отношение к начавшейся войне. Они имели уже большой опыт и хорошо учитывали его последствия. Красные, белые, партизаны, хунхузы – все в той или иной степени ослабляли и разрушали их хозяйственную мощь, требовали материальных и личных жертв.
Они аплодировали призыву правительства, но в то же время жадно ловили намеки на возможность мира и соглашения. Особого порыва, во всяком случае, не было.
После перерыва часть депутатов, в том числе и я, спешившая во Владивосток, воспользовалась наличием свободных мест в поезде Меркулова, остальные остались для ознакомления с деловой работой съезда.
За время дороги Меркулов много жаловался на противодействие и интриги совета несос-съезда и на полное безлюдие при огромной работе363.
Он, между прочим, не скрывал некоторого уклона в сторону Америки, откуда будто бы имеется сведение, что вся территория до Хабаровска включительно будет закреплена за их правительством и что есть предположение направить сюда всех, ныне находящихся на попечении Франции, русских беженцев. Новый вариант о переброске Врангеля.
Слушая проекты о грядущей судьбе Приморья, за время остановки в Никольске, я все время наблюдал за деловитой, спокойной работой японских солдат. Они разгружали эшелон с ружейными патронами и чувствовали себя хозяевами среди растерянно сновавших по станции пассажиров, разносчиков и зевак.
Японцы не сказали еще своего последнего слова, они еще сила, с которой нельзя не считаться при решении по крайней мере ближайшей судьбы края.
В газетах появился указ № 2, которым народное собрание распускалось до 15 февраля. Таким образом, положение обострялось. Правительство идет ва-банк, закрыло будто бы даже кредиты для народного собрания.
Во всяком случае С. Меркулов воспретил оплату ассигновок без его личного распоряжения. Это косвенный удар по управляющему ведомством финансов Лихоидову – председателю совета несос-съезда.
Против этого восстал даже весь Совет управляющих ведомствами, но от этого не легче; в казначействе военная охрана, там дежурит главный начальник снабжения армии, который и забирает все дневные поступления в кассы казначейства.
Решен вопрос с отъездом в Хабаровск, задержка с отпуском вагона. Правительство «беспокоится» за безопасность нашей комиссии ввиду начавшихся покушений на железную дорогу. Просто не хотят нас пускать.
Докладывал в комиссии народного собрания по учету грузов о том имуществе, которое до сих пор находится под японской охраной. Имущество огромное, многомиллионная стоимость. Как богат был Владивосток всевозможными запасами!
По газетам, Ллойд Джордж предлагает Бриану признать советское правительство; если это случится – как упростится общее положение и как уменьшится значение местных событий!
Россия там, а не здесь.
Успешный ход боевых операций белых повстанцев, проникших уже на Амур, неожиданно затормозился упорным сопротивлением, оказанным красными у станции Ин, на левом берегу Амура. Красное командование успело подтянуть к этому пункту значительное подкрепление и нанесло ряд поражений белым.
Население оставалось безучастным к ходу событий. Казачество очень туго мобилизовало свои силы. В тылу оживилось партизанское движение. Усилились взрывы на железной дороге, затруднявшие и без того плохо налаженное довольствие армии.
Армия начала голодать и мерзла, вместо валенок ей посылали резиновую обувь, совершенно не предохраняющую от наступивших жестоких холодов.
Возникли слухи о грандиозных мошенничествах в связи с армейским снабжением.
Народное собрание было бессильно, все нити безраздельно находились в руках Меркуловых.
Начался перелом и в рядах армии.
Японцы тоже как-то меняли отношение. Возможно, что они учитывали перемену ориентации правительства на Америку в период их наибольших осложнений с этой страной.
В Спасске, конечном пункте нахождения японских войск, все более и более учащались затруднения с продвижением русских эшелонов. Под видом обеспечения подвижным составом остальных участков Уссурийской железной дороги японцы ограничили пропуск на север вагонов и паровозов установленной ими нормой.
И тем не менее, при начавшейся неблагоприятной перемене обстоятельств, С. Меркулов упорно шел на разрыв с народным собранием. Последнее было распущено «на рождественские каникулы».
Не желая оставаться безмолвным свидетелем происходящего, народное собрание торопило отъезд своей комиссии в Хабаровск, поручив ей наряду с официальным заданием – приветствовать население и пригласить его к посылке своих депутатов в народное собрание, получить и точную информацию о происходящем на фронте, а также выяснить степень злоупотреблений в довольствии и снабжении армии, что стало уже общей темой среди населения.
