«Временное Приамурское правительство заявляет, что никаких соглашений представителей государств, собравшихся на конференцию в Геную, с… большевиками русский народ не признает и не будет признавать».
Как реагировал итальянский премьер на это заявление Меркулова – осталось тайной. Жест, во всяком случае, энергичный!
Резкие нападки народного собрания на деятельность правительства и неуклонное требование ответственного министерства; недоверие, выраженное народным собранием новому, сменившему В.Ф. Иванова, председателю Совета управляющих ведомствами Разумову, а затем Ефремову, ставленникам Меркуловых, – все это более и более сгущало атмосферу.
Вместо ожидаемого Учредительного съезда, закон о выборах в который был уже выработан и 2 мая единогласно принят народным собранием, пошли слухи о предполагавшемся созыве земского собора и о разгоне народного собрания.
Принятый закон о выборах в Учредительный съезд допускал участие в таковых всех без исключения политических партий, то есть допускал участие и коммунистов, что особенно ненавистно было как меркуловцам, так и большинству наиболее активных деятелей армии.
Закон не был утвержден правительством. Оно само выработало новый закон о созыве земского собора, который должен был подкрепить пошатнувшееся положение правительства, другими словами, Меркулова.
Поводом для окончательного разрыва послужило единодушно выраженное народным собранием недоверие председателю Совета управляющих ведомствами Ефремову и управляющему иностранными делами Колесникову по двум вопросам: о смете и деятельности управляющего иностранными делами и о незакономерном расходовании правительством государственных средств.
Ждали разгона народного собрания. Взбешенный нападками, премьер грозил им в кулуарах.
В области было также неспокойно. 1 апреля в районе Спасска начались настоящие боевые действия. Около полуночи красные открыли орудийный и оружейный огонь против боевых линий белых, державших связь с находившимися в этом районе японскими войсками.
Усилились нападения партизан, особенно в Шкотовском районе. Оживилась деятельность хунхузов.
Опять область, за исключением узкой полоски вдоль железной дороги и городов Владивостока и Никольска, предоставлялась самой себе.
Все предвещало новый взрыв гражданской войны.
Вечером накануне 1 июня меня, как члена президиума, экстренно потребовали в помещение канцелярии народного собрания (бывший адмиральский дом на Светланской улице). Здесь уже были в сборе почти все наиболее видные представители фракций.
То и дело появлялись и фигуры военных, явно сочувствовавших народному собранию.
От председателя народного собрания Н.А. Андрушкевича я узнал, что Меркуловы выпустили указ о роспуске народного собрания и что управление внутренними делами имеет уже распоряжение о приеме дел и об освобождении занимаемых народным собранием помещений от депутатов и служащих. Явившийся начальник милиции заявил, что им получено категорическое приказание очистить здание, причем в случае надобности он не остановится перед применением вооруженной силы.
Угрозы начальника милиции, однако, не были приведены в исполнение, так как получилось известие, что для охраны народного собрания идет команда ижевцев (сторонники народного собрания из состава каппелевцев). Действительно, вскоре появился сильный, отлично вооруженный караул, немедленно занявший все выходы и установивший строжайший порядок пропуска в здание.
Караул поступил в распоряжение президиума. Присутствовавший здесь же управляющий внутренними делами Вершинин, член народного собрания, бывший в группировках, враждебных Меркуловым, отдал распоряжение о немедленном удалении милиции.
В городе началась тревога. Выяснилось, между прочим, что генерал Вержбицкий отошел от управления армией, которая, по крайней мере гарнизон Владивостока, всецело перешла в руки генерала Молчанова, принявшего сторону народного собрания. Последнее обстоятельство казалось весьма подозрительным, так как всем была хорошо известна очень тесная дружба Молчанова с Н. Меркуловым.
Около полуночи собрались почти все наличные в городе члены народного собрания, прибыл и представитель армии генерал Пучков (начальник штаба Вержбицкого), предупредивший президиум народного собрания, что он должен сделать экстренное заявление от имени армии. Заявление это сводилось к тому, что армия будет всецело поддерживать народное собрание и свержение Меркуловых, но при условии, что председателем нового коллегиального правительства будет непременно командующий вооруженными силами Приморья и что единственным кандидатом на этот пост армия выдвигает генерала Дитерихса, который, по мнению армии, только и может примирить взаимно враждующие ее части (каппелевцы, семеновцы, моряки).
Заявление это оказалось неожиданным даже для правых группировок, раньше ничего, по их мнению, не слыхавших о далеко не скромных претензиях Дитерихса.
