Директория. Колчак. Интервенты полностью

«Взаимным соглашением Японии и Омского правительства избрать из русских военачальников лицо, объединяющее руководство боевыми действиями русской и японской армий с двумя начальниками штабов, русским и японским, и с представительством от других союзников».

«Впредь до окончательного сосредоточения японской армии на Уральском фронте и установления прочного порядка в тылу временно воздержаться от широких активных действий силами русской армии и использовать это время на ее окончательную организацию, снабжение и обучение…»

«Ближайшая очередная задача – овладение линией реки Волги».

«Заявить Омскому правительству, что, в случае явного использования его полномочия в интересах каких-либо одних партий или классов в ущерб интересам всего народа, союзные войска выводятся к границам Монголии и Маньчжурии, и правительство предоставляется своим собственным силам».

Эта записка поражает своей наивностью. Сразу замечаешь, что автор ее – человек плохо разбиравшийся в международной политической обстановке того времени. Могли ли Америка, Англия и Франция допустить, чтобы Сибирь и Дальний Восток были целиком отданы на съедение Японии, а записка, не забудем, требовала, чтобы союзники оказали «немедленную денежную помощь Японии», словом, чтобы на их деньги Япония японизировала Сибирь и Дальний Восток. «Верхи Японии», понятно, сразу заметили всю наивность этой записки, но она была им на руку. Болдырев только им нужен был для того, чтобы составить такую записку. Ведь эта записка, во-первых, продемонстрировала перед всеми державами, что без помощи японцев не сокрушить «красный призрак», угрожающий цивилизованному миру, а во-вторых, эта записка дала возможность «верхам Японии» проверить свои сведения о том, как смотрят союзники во обще и каковы отношения каждого из них к интервентским планам и империалистическим намерениям Японии.

Что дипломатический дебют был неудачен, в этом Болдырев, конечно, не преминул скоро убедиться, как скоро он убедился и в том, что японцы далеко не склонны менять на него даже Семенова. Уже 3 апреля он заносит в свой дневник слова: «Игра временно проиграна».

Долгое время спустя сверкнул, правда, луч надежды, но только на мгновение; а именно тогда, когда 11 января 1920 г. Хагино посоветовал Болдыреву немедленно ехать во Владивосток. «Там вас ждут», – сказал Хагино. Болдырев, конечно, должен был расценивать слова Хагино в том смысле, что «верхи Японии» взяли, наконец, решительную ориентацию на него, тем более что, ввиду наступавшей смерти Колчаковии, в Сибири нужна была «твердая» рука. Но уже 12 января, в день отъезда из Токио, Болдырев заносит в дневник: «резкое изменение в настроении японцев». «Кто-то быстро и настойчиво менял отношение ко мне японцев»… «В военной агентуре уже начали находить крупные положительные стороны Семенова»… «Семенова хвалит и только что вернувшийся К., организатор русско-японского банка».

И Болдырев понял, что напрасно он так усердно ратовал за японцев. Удовлетворение, однако, давало Болдыреву собственное сознание того, что в своих действиях он руководился исключительно патриотическими соображениями: судьбами отечества, помощью родине, «красной опасностью».

²⁰⁹ Записка, о которой мы говорили в предыдущем примечании, была разослана всем сибирским представителям союзных держав, а также Колчаку и снабжена сопроводительными письмами. В распоряжении Сибархива имеется копия письма, посланного Колчаку. Вот полный текст этого письма:

«Токио, 20 марта 1919 г.

Ваше высокопревосходительство милостивый государь Александр Васильевич!

Позволяю себе затруднить ваше внимание настоящим письмом. Из наблюдений местной японской жизни и разговоров, как с военными представителями, так и с общественными деятелями, я пришел к заключению, что Япония в высокой степени жаждет скорейшей ликвидации большевизма, как опасной заразы для себя, с одной стороны, и, с другой, возможно скорейшего установления порядка у нас, по крайней мере в ближайших к ним областях. При всех особенностях японского характера я допускаю искренность с их стороны и во втором моем предположении.

Действительно, настоящее положение Японии довольно сложно, если учесть события в Китае и особенно в Корее, да и внутреннее политическое и экономическое положение вызывает усиленные заботы правительства.

Вместе с тем и в Сибири положение Японии, на мой взгляд, гораздо сложнее остальных союзников, она одна ведет активную борьбу с большевиками, несет чувствительные потери, в которых должна отчитываться и перед парламентом, и перед общественным мнением, и в то же время не может, видимо, занять среди союзников того места, которого бы она хотела.

Учитывая эти обстоятельства, может быть, было бы своевременно использовать их в интересах России путем несколько более тесного сотрудничества с Японией.