Опять светлая полоса направляется перпендикулярно нашему аэростату — это, очевидно, ракеты с аэроплана.
«Мотор «В» — исправен!» — доносится по телефону из задней гондолы. «Мотор «В» — полный ход!» Радиотелеграфист возвращается в свое отделение и посылает в штаб следующую радиограмму: «Успешно бомбардировали Париж. На обратном пути сбит неприятельский самолет».
Какое-то время спустя выясняется, что мы летим в окрестностях Экс-ля-Шапель. Из Кельна мы получаем по радио следующее указание: «Падение барометра. Ветер северо-восточный». Если все будет хорошо, то мы вернемся через добрых полчаса.
Вдруг раздается сигнал: «На верхнюю платформу, перед нами самолет!»
Проклятие!
Офицер опять мчится наверх, где наводчик как раз налаживает пулемет: «У нас только две ленты патронов, лейтенант».
Постепенно светящаяся точка приближается и кажется необыкновенно маленькой; два пулемета ждут, подстерегают момент, когда во мгле обрисуются контуры самолета. Но что это? Небольшой шар несется прямо на нас и, свернув, проносится мимо. У винта его захватывает воздушный вихрь и уносит от нас.
Лейтенант разражается хохотом, опасаться больше нечего. Не узнали электрического света шара-пилота!
Командир протягивает ему листок — это перехваченная депеша с Эйфелевой башни: «Этой ночью цеппелин пытался бомбардировать окрестности Парижа, артиллерия и самолеты заставили его удалиться в западном направлении. Он, вероятно, упал в море. Бомбы попали в сад, убиты женщина и ребенок. Материальные убытки незначительны».
Рассветает, и восток окрашивается постепенно в розовые и фиолетовые цвета, затем над багряными облаками показывается солнце. Но нам некогда любоваться этой картиной — мы находимся поблизости от нашей базы и наш командир отдает приказание спуститься. Пилот перекладывает руки на спуск. Дирижабль наклоняется, корма поднимается кверху настолько, что в гондоле люди должны цепляться за что-нибудь, чтобы не упасть.
Сначала мгла окутывает нас, потом исчезает весь дирижабль, и вскоре мы в полной темноте. Высотомер показывает: 1800, 1400, 1000 и 600 метров. Командир передает по телеграфу в машинное отделение: «Уменьшить ход наполовину». 500, 400, 350 метров — дирижабль замедляет ход, спускается очень медленно. 300, 280 метров, сначала проступает неясный свет, потом становится все светлее. 250 метров, легкий туман. 200 метров, ясно видно землю, мы летим над деревней, через которую проходит линия железной дороги. «Следовать по линии железной дороги».
Все перегнувшись через борт смотрят в бинокли. Через десять минут мы оказываемся невдалеке от крупного города. Сейчас мы летим как раз над ним, дети гурьбой выходят из школы, махая платками и шапками. Дальше мы видим даже раскрытые зонтики и в самом деле, оглядывая оболочку, замечаем, что дождевая вода стекает со всего корпуса дирижабля.
Показался эллинг. Несколько минут спустя командир дает сигнал причаливать…
Мы благополучно вернулись…»
Вследствие значительного усиления зенитных огневых средств фронта, потеряв во время этих налетов армейский цеппелин LZ-79, германские дирижабли больше не отваживались перелетать французские линии для атаки Парижа. И лишь 11 января 1917 были предприняты безрезультатные попытки одного цеппелина проникнуть в район столицы.
Групповые налеты германских дирижаблей стали постоянным явлением уже в 1915 году. В 1916 году их активность заметно возросла. За год было совершено 22 атаки, казалось, всего лишь на две больше, чем в 1915 году, но зато германские дирижабли сбросили 125 тонн бомб, почти в 3,5 раза больше по сравнению с предыдущим годом. Групповые налеты случались все чаще и чаще, цеппелины в конце концов «добрались» и до Шотландии.
В январе 1916 года сложились плохие метеоусловия, и первый рейд в новом году удалось совершить только 31 января. Штрассер в очередной раз повел отряд из девяти воздушных кораблей: L-11, L-13, L-14, L-15, L-16, L-17, L-19, L-20 и L-21, базирующихся на базах Фридрихсхафена и Ловентхале, на бомбардировку военных объектов в Центральной Англии. В таком большом количестве они впервые взяли курс, который лежал в стороне от привычного маршрута через Северное море к южным берегам Великобритании. Обычно под покровом темноты цеппелины бомбили любые цели, попадавшиеся им на пути. На сей раз боевое задание состояло в том, чтобы пройти вдоль всей Англии и сбросить бомбы на Ливерпуль, который до сих пор считался недосягаемым для налетов авиации и воздушных кораблей.
Беспрецедентный по масштабу и смелости набег должен был показать Соединенному Королевству и всей Европе, что никто не может быть спокойным и уверенным в недосягаемости для воздушной мощи Германии. Как писали журналисты, Ливерпуль превратился в законную цель цеппелинов.
