На это Антон произнес еще несколько слов восхищения, после чего изъявил желание сходить в магазин за продуктами, благо, что последний находился неподалеку.
– Не могу же я к тебе вот просто так с пустыми руками явиться, – пояснил он, когда девушка стала возражать, что, мол, продуктов у нее и у самой достаточно.
После чего они все-таки разделились. Катя взяла собаку и пошла домой, а Антон отправился сначала в ближайший банк, чтобы обменять валюту, а потом и в магазин. Поднявшись наконец в квартиру, он вновь принялся расхваливать увиденное: и высокие потолки, и три комнаты, и даже длинную лоджию с эркером, которая была основательно утеплена.
– Я здесь у тебя спать буду, – заявил он несколько оторопевшей девушке, – залюбовавшись прекрасным видом, открывавшимся из окон лоджии. – Тут и воздух свежий, и кресло раскладное есть. Сама-то ты, наверное, в комнатах спишь?
– В комнатах, – ответила ему Катя, несколько смущаясь и, пожалуй, даже уже жалея, что вообще пригласила такого самоуверенного гостя к себе в дом.
– Ну и прекрасно. Мне бы вот только еще одеяло сюда, простынь и подушку. Да я тут у тебя, наверное, тогда и в ванную схожу если можно. Ведь можно?
– Сходи, – совсем уже тихо ответила Катя.
– Спасибо, Катюш, – проговорил Антон и, легонько чмокнув девушку в щеку, отправился прямиком в ванную.
Там он снял с себя наконец грязную одежду и залез в воду. Мылся он долго и с большим удовольствием, постепенно отмокая ото всей той жуткой кладбищенской грязи, которая все еще оставалась на нем. Катя же отправилась на кухню разогревать ужин. Она, правда, намеревалась сначала приготовить что-нибудь особенное, но посмотрев на огромные сумки, которые Антон притащил из магазина, так растерялась, что предпочла пока все рассовать по холодильнику. Наконец Антон вышел. Одет он был теперь в неопределенного цвета махровый халат, который нашел в ванной, да в гигантские джинсовые шорты, найденные им там же. Он, конечно, извинился перед девушкой за свой внешний вид и сказал, что если она сможет постирать еще и его вещи, то завтра он ей новую машинку купит. На это Катя ответила, что машинки ей никакой не надо, и что он хотя и был всегда неряхой, но одежду его, такую грязную теперь, по всей видимости, и машинка даже не возьмет. После чего молодые люди сели ужинать.
– Слушай, Кать, – спросил наконец Антон, после того как с аппетитом съел все, что девушка перед ним поставила на стол, – а где твои родители? Они скоро приедут?
– Не скоро, – ответила та, – они здесь вообще не живут. Они в деревне себе дом построили, и вот уже два года как в Москве не появляются.
Антон уставился на девушку.
– Но-о, – протянул он неуверенно, – как же ты тогда меня одного сюда пригласила, ведь это ж… неудобно как-то.
– Ничего, – ответила ему Катя спокойно, – как-нибудь переживу. Да и скольких же я по-твоему должна была к себе пригласить, чтобы «оно» удобно было?
Антон засмеялся.
– Ладно, я понял, – произнес он. – Но, тогда обещаю вести себя прилично, как и мой пес. А он у меня, сама знаешь, воспитанный.
– Да да, я помню, – ответила ему Катя даже не оборачиваясь.
Она теперь пошла мыть посуду и стояла к Антону спиной.
– Ты же мне и рассказывал. А значит теперь ты говоришь, что будешь вести себя так же прилично, как и собака твоя? Не проще ли было собаку сюда вообще не впутывать, да и просто ничего не обещать, потому как твой пес тут абсолютно ни при чем.
– Катюш, какая ты умница, – Антон с улыбкой посмотрел на девушку. – И ты всегда была такая: тихая и умная. Ведь одна из лучших на курсе была, если память мне не изменяет. А еще танцами занималась или балетом, не помню. По тебе это и сейчас видно.
И действительно, Катерина, что касалось именно ее внешности, была сложена просто великолепно: тонкая и гибкая, словно ивовая ветвь, она даже и двигалась как-то все время очень плавно и грациозно. Будто вода текла по извилистому руслу реки. Во всем же остальном, она была самой обыкновенной девушкой с длинными, каштанового цвета прямыми волосами, серыми глазами и очень спокойным выражением лица.
– Ничего по мне не видно, – невозмутимо ответила она на этот, то ли комплимент, то ли просто воспоминание. – Но все же, давай уже потихоньку спать ложиться. Я привыкла рано вставать, да и у тебя, наверное, – она посмотрела на своего гостя, – сегодня тоже был тяжелый день.
